Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Политика
Кабмин расширил список запрещенных к вывозу из РФ товаров
Спорт
Бельгия не смогла пробиться в плей-офф ЧМ-2022
Мир
Лукашевич назвал СВО реакцией на неспособность ОБСЕ урегулировать конфликт на Украине
Политика
Песков призвал «всех молчать» на тему об обмене заключенными
Мир
Байден подарил Макрону зеркало
Мир
Шольц признал дефицит боеприпасов в вооруженных силах ФРГ
Происшествия
Задержан обстрелявший машину с ребенком в Новой Москве мужчина
Мир
Кулеба заявил о получении посольствами Украины в двух странах писем с угрозами
Мир
Позиция Испании по Украине не изменится из-за писем со взрывчаткой
Мир
Секретарь СНБО Украины Данилов призвал уничтожить Россию
Экономика
РФ сняла запрет на поставки овощей и фруктов с 20 предприятий Молдавии
Общество
Суд арестовал самолет, недвижимость и машины братьев Магомедовых

«Для баса русская музыка — это кладезь удовольствий»

Ферруччо Фурланетто — о «Зимнем пути» Шуберта и о своем пути к русскому искусству
0
«Для баса русская музыка — это кладезь удовольствий»
Фото: ИТАР-ТАСС
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

6 марта в Большом зале Московской консерватории выступит итальянский бас Ферруччо Фурланетто, завоевавший любовь русской публики благодаря своим выходам на сцены Большого и Мариинского театров в роли Бориса Годунова. На сей раз Фурланетто в тандеме со своим аккомпаниатором Игорем Четуевым привезет в Москву изысканный и трагический вокальный цикл Шуберта «Зимний путь», созданный венским романтиком за год до смерти. О том, куда ведет путь из 24 песен, прославленный бас рассказал корреспонденту «Известий».

— Вы согласны с тем, что «Зимний путь» — один из самых пессимистичных вокальных циклов в истории?

— Мне кажется, он вообще самый пессимистичный. Появление «Зимнего пути» в эпоху раннего романтизма не случайно: в то время подобные вещи происходили и в поэзии. Возьмите хотя бы итальянцев Уго Фосколо и Джакомо Леопарди: они, как и Шуберт, писали о несчастной любви, о том, что, когда любишь безответно, невозможно найти иной смысл жизни, об отчаянии.

— Какова конечная цель шубертовского пути, если она вообще существует?

— Когда дело касается подобных вопросов, цель всегда одна: передать эмоции другим людям, чтобы сублимировать свое чувство — в данном случае любовь к женщине.

— Шуберт умер молодым. Исполняя «Зимний путь», вы стараетесь перевоплотиться в тридцатилетнего человека?

— Действительно, Шуберт, как и перечисленные мной поэты, создал свои главные шедевры в молодые годы. И, подобно Фосколо и Леопарди, умер очень рано. Ранний уход может показаться «общим знаменателем» для многих романтиков, да пожалуй, что так и есть. Но то, о чем писали эти авторы, не зависит от возраста и может случиться как с юношей, так и с пожилым человеком. Поэтому я просто пропускаю шубертовский цикл через тот чувственный и эмоциональный фильтр, которым обладаю сейчас — в 64 года.

— Через месяц после вас знаменитый немецкий тенор Йонас Кауфман будет петь тот же «Зимний путь» в том же самом зале. Вас не беспокоит, что публика неизбежно будет сравнивать два концерта?

— Каким бы гениальным ни было музыкальное произведение, оно оживает только будучи отраженным в личности каждого отдельно взятого певца, и наш голос — один из инструментов, с помощью которых мы достигаем этой цели. Это замечательно, что один цикл может быть интерпретирован разными голосами и разными людьми. Поскольку я люблю «Зимний путь», я бы очень хотел присутствовать на концерте Йонаса. Он потрясающий певец и понимающий человек. Уверен, что, придя на его «Зимний путь», вы испытаете по-настоящему сильные эмоции.

— Вы собираетесь петь камерную программу в огромном зале. Как будете создавать интимную атмосферу?

— За три дня до московского концерта я привезу эту же программу в театр «Ла Скала». В обоих случаях прекрасная акустика сделает за меня всю работу. Когда ты поешь наедине с роялем, не важно, происходит это в крошечном кабинете или большом зале — ты можешь самовыражаться, не обращая внимания на обстановку. Я уверен, что в Большом зале Московской консерватории меня ждет ничем не омраченная радость творчества.

— Пожалуй, самые знаменитые ваши роли сейчас — это Борис Годунов и Дон Кихот в одноименных операх Мусоргского и Массне. Какой из двух персонажей вам ближе?

— Это тяжелый выбор, поскольку обе роли поселились в самом теплом уголке моего сердца.

— Как и когда вы открыли для себя русскую культуру?

— В начале 1990-х знаменитый пианист Алексис Вайссенберг познакомил меня с русской музыкой: мы вместе подготовили концертную программу, которую я пою до сих пор, — в ее основе романсы Мусоргского и Рахманинова. Любовь вспыхнула с первого взгляда. Для баса русская музыка — это просто кладезь удовольствий. Со временем она стала важной частью моей художественной жизни: первая русская программа была идеальным шагом на пути к моему первому «Борису Годунову», да и ко всем последующим.

— Вам приятно петь на русском языке?

— Хотя между итальянским и русским языками нет ничего общего, когда дело доходит до пения, вдруг обнаруживается, что звучат они совершенно одинаково: и там, и там преобладающую роль играют гласные, а согласные произносятся очень мягко. Я наслаждаюсь русским с первого выступления.

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир