«Путин сказал: «Останься с паспортом США, ты и так служишь России»

В нью-йоркской галерее «Мими Фертц» открылась персональная выставка Михаила Шемякина, а в Петербурге одновременно работают сразу две экспозиции мастера — «Смазанный образ» и «Мир в каплях воды». О некоторых из своих многочисленных проектов художник рассказал корреспонденту «Известий» Ярославу Тимофееву.

— Какие капли вдохновили вас на создание «Мира в каплях воды»?

— Леонардо да Винчи заповедовал своим ученикам побольше вглядываться в пятна на стенах — в них можно увидеть таких фантастических существ, каких вам даже воображение не подскажет. Я, следуя его совету, всегда всматриваюсь в то, что люди не замечают. Когда-то я воевал со своим американским сантехником, требуя заменить неисправный умывальник. А потом увидел в каплях, падающих с крана, несколько фигур, и тут же зарисовал их. Вскоре это вошло в привычку. Я оставил испорченный умывальник дома на долгие годы, он и сейчас стоит. Спустя 11 лет у меня скопилось 50 тыс. маленьких фигур. Некоторые из них стали моделями для тарелок Ломоносовского фарфорового завода. Впервые увидев петербургский «Музей воды», я сразу понял, что капли должны быть выставлены именно там.

— Как продвигается работа над мультфильмом «Гофманиада»?

— Это очередная позорная страница в истории российского искусства. В США такой фильм стоил бы $ 150–180 млн. Нам же нужно было всего €5–6 млн и 2,5 года. Сейчас мы делаем «Гофманиаду» уже 12-й год, потому что Минкультуры дает сущие копейки. Мы показываем куски на фестивалях, все говорят «браво», но помочь никто не вызывается. Я унижался — клянчил деньги у Виктора Вексельберга. Встречался с ним лично. Просил всего $300 тыс. Через полгода переговоров мне было сказано: «Компания, проанализировав ситуацию, решила, что участие господина Вексельберга в данном проекте ничего не принесет его имени. Вам решено отказать».

— Несколько лет назад вы покинули США и перебрались во Францию. Легко ли вам далась смена обстановки?

— Никто мне не верил, все смеялись. У меня же хозяйство скульптора — 5 тыс. ящиков с книгами и 3 тыс. исследовательских папок. Весит всё около 450 т. Но я человек упрямый.

— Но ведь не только из упрямства переехали?

— У меня принцип бытия: «Родину не выбирают, ей служат». Я хочу работать с кавказскими студентами, поскольку сам наполовину кавказец. А их в Америку не пускают: всё, что связано с Кавказом, сразу ставится под подозрение. К тому же у меня восемь кошек и восемь собак. Когда два раза в месяц мотаешься через океан, нехорошо оставлять их без присмотра. В общем, чтобы быть ближе к России, я решил переехать во Францию.

— А переехать в Россию не думали?

— В России созданы такие бюрократические кордоны, что перевезти мои 450 т просто невозможно. Однажды таможенники задержали меня с моими же эскизами декораций для Мариинки. Сказали, что я должен сначала поехать в Москву, отсканировать свои эскизы, узнать у специалистов их стоимость, заплатить налоги и тогда уже уезжать. И посоветовали на будущее не подписывать собственные эскизы — тогда их можно вывезти «втихую». Увы, наша страна сейчас не приспособлена для таких людей, как я. Вместо того чтобы служить России, я буду обслуживать карманы чиновников.

— У вас есть французский паспорт?

— Нет, после принятия гражданства США по закону нельзя просить другое гражданство. К тому же я не хочу становиться второсортным, «натурализированным» французом. Если вы не родились во Франции, вы на всю жизнь ущемлены в правах и даже открыть бизнес можете только в паре с чистокровным французом, причем ему должен принадлежать 51% активов. Да я и не пытаюсь стать французом. Всегда нес и несу флаг Петра I. Я же воспитан на Пушкине с ранних лет. Когда мама ночью вела меня в нужник, я бормотал: «И снится чудный сон Татьяне». Человек, который вырос на Пушкине, никогда не сможет чувствовать себя иначе как русским.

— А если Владимир Путин подарит вам российский паспорт, как Жерару Депардье, — примете?

— Этого не случится. Он мне как-то сказал: «Миш, я знаю, что у тебя американский паспорт, вот его и оставляй. Ты же понимаешь, что сегодня паспорта не играют никакой роли, а ты и так служишь России всю жизнь». Так что мне сам президент посоветовал не рыпаться. Могу на Библии поклясться, что так и было.

— Судя по обращению на «ты», вы с ним на короткой ноге?

— Он был потрясен моим «Щелкунчиком». Когда он увидел этот балет на гастролях Мариинки в Москве, он сказал: «Ты позвони немедленно Валере Гергиеву и скажи, что 25 мая (2003 года. — «Известия») Буш будет в Петербурге, чтобы он обязательно в этот день поставил «Щелкунчика» — я хочу показать его Бушу». Валера перенес все графики и дал «Щелкунчика». Буш орал, резвился, как младенец. Знаете, когда начинаются аплодисменты, президент должен быстро убраться из ложи, потому что в шуме оваций может раздаться хлопок. А он при мне давал по рукам своим охранникам и, высунувшись с балкона, продолжал кричать «браво». Потом в фойе был организован чай. Путин представил меня Бушу, тот хлопал меня по загривку и восклицал: «Грейт мэн, грейт шоу». И Путин сказал Бушу: «Этот и ваш, и наш. Видите, что такое настоящая дружба». 

А из моих скульптур Владимир Владимирович больше всего любит памятник жертвам политических репрессий. Узнав об этом, я был слегка озадачен. Но вообще первое лицо — почти единственный человек в российской власти, который сам предложил мне помочь и сдержал свое слово. Благодаря нему появились «Дети — жертвы пороков взрослых» и Петр I на Темзе. Благодаря ему функционирует мой образовательный фонд в Петербурге — он заставил Владимира Кожина дать мне помещение, а Владимира Потанина — отреставрировать его.

— Так, может, вам все-таки обратиться за российским подданством?

— Ну, представьте, допустим, попал я в заваруху — как в 1993 году, когда мы с женой во время путча всю ночь провели на баррикадах. Я выступал на Красной площади против Руцкого. А Руцкой, считая, что он уже президент страны, издал первый приказ. Знаете какой? Не выпускать никого из России, даже с загранпаспортами. Америка своих граждан всегда вытаскивает. А тут она скажет: «Извините, у Шемякина есть русский паспорт. Сами с ним разбирайтесь. Хотите, сажайте его опять в психушку».

— Перед тем как попасть в психбольницу в начале 1960-х, вы были отчислены из Репинского института за «эстетическое развращение» однокурсников. Как именно вы их развращали?

— Рассказывал про Ван Гога, Пикассо, Фрэнсиса Бэкона. Это сегодня вы можете любоваться на голого Олега Кулика, а меня упрятали в дурдом на три года только за то, что я делал иллюстрации к Гофману и Достоевскому. Пришли, пока я был на работе, сделали нелегальный обыск, и психиатр дал заключение: вялотекущая шизофрения. С нами расправлялись страшно. Поэтому когда сегодня говорят «свободы нет, зажимают», мне смешно. Сегодня в России свобода, которая граничит с распущенностью.

С другой стороны, демонстрации с хоругвями против того, другого и третьего начинают меня пугать. Борьба с гомосексуалистами должна начинаться не с хоругвей и не с плакатов «Защитим попки наших младенцев». Создавайте великие фильмы, великое искусство и выражайте там свои идеи. Самое страшное — это квасной патриотизм. Я воспитывался на таком патриотизме, а посмотрите, что случилось, когда рухнул Советский Союз. В мгновение ока великий советский человек превратился в наемного убийцу, проститутку, педофила. Как же мы 70 лет воспитывали рафинированного человека, что он вдруг оказался монстром? Потому что вся эта квасная философия в градусах, по сравнению с водкой, является именно квасом.

— К памятнику Петру I в Петропавловке невозможно подойти — около него непрестанно фотографируются, трогают, садятся к Петру на колени.

— Я его уже не узнаю, он стал желтым. Если бронзу долго тереть руками, появляются дырочки. Скоро и на Петре они появятся.

— Вам это нравится?

— Очень. Я не Церетели — не делаю памятники в высоту, до которых можно дотянуться только на вертолете. Люблю контактную скульптуру. К сожалению, с «Детьми — жертвами пороков взрослых» не получилось: одну фигуру ночью отпилили и унесли, пришлось установить ограждение. Памятник архитекторам-первостроителям вообще весь спилили — остался только кусок гранита. Но Петр стоит в таком месте, где его не спилишь и не унесешь. О нем созданы уже целые мифы.

Если вы подержались за палец левой руки, к вам придут материальные блага, если за палец правой — то духовные. А если вы увидите молодую девицу, сидящую у Петра на коленях, знайте, что она готовится потерять девственность. Считается, что после сидения на Петре это происходит безболезненно.