Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Эдуард Лимонов: «Вечные темы — война, тюрьма, эмиграция, любовь»

Знаменитый писатель — о том, что в свои 70 лет он продолжает жить быстро
0
Эдуард Лимонов: «Вечные темы — война, тюрьма, эмиграция, любовь»
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

22 февраля Эдуарду Лимонову исполняется 70 лет. Корреспондент «Известий» поздравил знаменитого писателя и общественного деятеля.

— Как будете отмечать юбилей?

— Я отношусь очень просто ко всем этим вещам. У меня слишком много дел. Вчера, например, встал чуть ли не в шесть часов, две статьи написал. В прошлый свой юбилей, 60 лет, я сидел в тюрьме. Не было счастья, да несчастье помогло: избежал юбилея. Кушал копченую курицу с сокамерниками, она нам случайно досталась. Остались глубокие воспоминания. А юбилеи я терпеть не могу, ни чужие, ни тем более свои. Поэтому праздновать я не буду. Буду со своей подругой: она взяла отгул, как у нас говорят. 

— А если люди придут?

— А кто их пустит? И зачем? Я никого не жду.

— Часто издатели по праздничным поводам организуют для писателей встречи с читателями.

— Я отказался, мне что-то там предлагали.

— Не пора ли издать собрание сочинений, в составлении которого вы бы участвовали?

— Я терпеть не могу собраний сочинений. Я предпочитаю отдельные книжечки. К тому же никто мне ничего не предлагал — поэтому все в порядке.

— Ваши книги выходят в очень разном оформлении. Для вас важно, что у книги на переплете?

— Во все не вникнешь: я привык, что какие-то вещи происходят помимо меня. Я вообще живу быстро, в эти детали предпочитаю не вникать. Время сейчас очень быстрое. Это не то, что писатели когда-то жили в своих «Переделкиных», тихо-неспешно ходили, размышляли ни о чем. Я так не живу.

— Несмотря на то что вы не хотите говорить о юбилее…

— Для меня это день рождения.

— ...к вашему дню рождения выходят статьи, воспоминания. Они корректируют созданный вами образ неудобного в общении одиночки. Выясняется, что вас всегда любили, хотя и не соглашались с вашими политическими взглядами. 

— Да, у меня всегда были друзья. И люди, которые меня любили и сейчас любят. 18 лет тому назад я создал политическую организацию, ее запретили. 18 лет она не умирает. Как вообще такое может быть — это беспрецедентная история. Когда люди говорят, что писатель Лимонов выдающийся, а политик — никакой, это ложь. Я как раз и политик очень сильный. Потому что уже несколько поколений прошло через мою партию, десятки тысяч людей.

— К примеру, поэт и блогер Алексей Цветков написал, что, не соглашаясь с вашими убеждениями, всегда ценил вас как поэта.

— Это его дело — соглашаться. Я никогда никому ничего не навязываю.

— С кем из писателей прошлых эпох вы могли бы себя сравнить? Я имею в виду тех, кого сочетание творчества и общественной деятельности приводило к внутреннему конфликту.

— Я не вижу никакого особенного конфликта в своей судьбе. А так, со многимм могу себя сравнить. Например, Габриеле Д’Аннунцио. Гай Юлий Цезарь, автор истории галльских войн, великолепное произведение.

— Вы говорите, что время сейчас «быстрое». А раньше такого не наблюдалось? Может, в эмиграции жизнь была более динамичной?

— В эмиграции... я уже не помню. Я говорю о последних десятилетиях.

— Какой будет следующая книга?

— Я ничего не планирую. У меня есть множество текстов, которые я публиковал в журналах. Их надо обрабатывать и печатать. Не знаю пока, что получится.

— А цикл «Книга мертвых» будете продолжать?

— Нет.

— Столь важная для вас тюремная эстетика еще и одна из основных русских тем. Как вы думаете, это навсегда?

— По-моему, это вечные темы — война, тюрьма, эмиграция, любовь, страсть. Это никогда не исчезнет.

— Но для других стран тюремная тема не так важна.

— А что значит — другие страны? Европа обескровлена, неинтересна. Разве что ее пробудит к жизни какое-нибудь восстание мигрантов, которые самовольно там поселились. Она производит плохое впечатление, потеряны страсть, азарт. 

Литература когда-то объединяла людей. Что могло бы послужить объединению сейчас?

— А зачем объединяться? Людей объединяют такие вещи, как оборонительная война. А сейчас нет в объединении никакого особенного смысла. Как живем, так и живем, это и есть жизнь на этом этапе истории государства Российского.

— Что означают строки в одном из ваших последних стихотворений «Анатомия героя»: «Однако мозг мой не натружен, / Четыре сотрясенья пусть»?

— Это значит, что у меня хорошее, ясное сознание, несмотря на то что были две контузии и четыре сотрясения мозга, это мне в тюрьме диагностировали. Четкое сознание — это очень хорошо.

Комментарии
Прямой эфир