Наследие в консервах

известия: Представляя идею новой концепции сохранения культурного наследия столицы, вы озвучили поразительные цифры: в Москве есть 44 бесхозных памятника. Как можно объяснить подобную ситуацию?

александр кибовский: Упомянутые 44 объекта - лишь вершина айсберга. Это здания, которые официально признаны отселенными и реально пустуют. В целом сегодня состояние 696 старинных зданий мы оцениваем как неудовлетворительное, а 139 - как аварийное.

и: Включая памятники федерального значения?

кибовский: Да, сегодня полномочия по государственной охране 2714 памятников федерального значения переданы Москве. То есть непосредственный контроль и надзор, заключение охранных обязательств осуществляем мы. Казалось бы, уж с такими объектами все должно быть точно в порядке. Но и здесь много проблем с документами. Доходит до курьезов.

александр кибовский: Скажем, мавзолей на Красной площади до сих пор числится в реестре памятников как "Мавзолей Ленина и Сталина". Именно так его поставили на госохрану в 1960 году. Корректировку охранного списка никто с тех пор не проводил.

Что касается реставрационных работ, то здесь федеральные полномочия нам не переданы, и город вправе реставрировать только собственные памятники. Городская программа реставрации сопоставима по масштабам и объемам финансирования с федеральной. Ежегодно за счет бюджета проводятся работы по 80 зданиям, приводятся в порядок около 100 скульптур и монументов и 350 надгробий. Всего же в Москве каждый год ведутся работы по 200 историческим зданиям с привлечением средств из федерального бюджета и за счет растущего каждый год частного финансирования. В прошлом году общий объем частных инвестиций составил 1,5 миллиарда рублей.

известия: Трудно привлекать частных инвесторов?

кибовский: Люди считают качественную реставрацию излишеством - евроремонт и быстрее, и дешевле. Но с помощью охранных обязательств, зачастую в прямом смысле слова понуждая собственника, нам все-таки удается двигаться вперед и приводить памятники в порядок. Конечно, совсем другое дело, когда владелец сам чувствует уважение к зданию. Когда нет цели сэкономить каждую копейку, словчить, результаты получаются очень впечатляющими. Свежий пример - реставрация усадьбы генерала Соймонова на Малой Дмитровке.

и: Во многих странах при неподобающем обращении с памятником на владельца налагаются жесткие санкции, вплоть до отъема недвижимости. У нас есть подобный механизм наказаний?

кибовский: У нас предусмотрено даже уголовное наказание - 243-я статья УК. В нашей практике она, правда, применяется только условно - еще никого по ней не посадили. Но мы реально взыскиваем штрафы. В Москве они доходят до миллиона рублей.

и: Существует замечательный пример восстановления усадьбы Муравьева-Апостола на Старой Басманной наследником знаменитого рода. При этом у него не было никаких преференций. Если должно быть наказание за невыполнение охранных обязательств, то должны же быть льготы, хотя бы налоговые, для тех, кто соблюдает все нормы.

кибовский: Налоговые льготы частично уже применяются. Реставрационные работы освобождены от НДС, а собственники памятников федерального значения не платят налог на имущество. Однако к налоговым льготам необходимо подходить осторожно: слишком велик соблазн для "нечистых на руку" участников процесса. Проще и эффективнее построить систему, предполагающую возможность получения пользователем, доказавшим свою добросовестность и отреставрировавшим памятник, такого объекта в собственность. Вот вы упомянули усадьбу Муравьева-Апостола: ее реставрация длилась 10 лет.

и: Из 25, на которые Кристоферу Муравьеву-Апостолу дали этот особняк в аренду.

кибовский: Именно, особенно учитывая, сколько он вложил в усадьбу. Но если он захочет сегодня приобрести родовое гнездо - казалось бы, чего еще желать, тем более что мы с сожалением видим состояние соседнего флигеля той же усадьбы, которым владеют совершенно другие люди, - ему оценят усадьбу исходя из ее нынешнего состояния. В итоге он должен будет повторно оплатить все, что уже вложил. И подобных объектов много. С такой математикой не приходится удивляться, что арендаторы уклоняются от полноценной реставрации. Ведь, реставрируя, они сами себе накручивают цену при будущей продаже. В федеральном законе есть 14-я статья о том, что собственник и арендатор имеют право на компенсацию средств, вложенных в реставрацию. Но механизма реализации этой нормы нет. Еще более проблематично подтвердить объем выполненных работ - как их проверить? Дом Перловых - знаменитый Чайный дом на Мясницкой - приведен в хорошее состояние, и историческая функция сохранена. Инвестор имеет право, приобретая дом в собственность, вычесть затраченные средства. Как их посчитать? Ведь тут надо учитывать, что относится к реставрационным работам, а что нет, по каким нормативам и расценкам определять затраты... Если применялись супердорогие материалы или оборудование, должен ли бюджет их компенсировать? И это отнюдь не праздные вопросы. Решить их не так просто, как кажется со стороны.

и: Со стороны многим кажется, что вовсе не обязательно старину сохранять. О "Геликон-опере" - усадьбе Шаховских, сама слышала, говорят: "Кому помешает новая сцена?"

кибовский: Ситуация с "Геликон-оперой" будет рассматриваться на Общественном совете. И это правильно - она вышла за рамки собственно архитектурного проекта. А по поводу общественного мнения... Знаете, существует представление, что оно однозначно: все сохранить и музеефицировать. Но как только мы выходим за привычный круг общения с экспертами и краеведами, картина меняется разительно. Слава Богу, одобрять вслух сносы и новоделы сейчас считается неприличным. На деле же сочувствующих подобным настроениям много. И одна из причин этого тоже понятна. Вот ответьте мне на простой вопрос: зачем люди сегодня переезжают в Москву?

и: Ну уж не в музеи ходить.

кибовский: И, увы, не памятниками любоваться. У нас все больше "новых москвичей", которые за пределы своего района почти не выбираются, ничего в исторической Москве не видели, не знают и не стремятся узнать. Многие из них преуспевают в бизнесе, перебираются ближе к центру. И оказываются среди памятников - со своими вкусами, амбициями, большими возможностями и тем же уровнем восприятия, который был у них лет 10-15 назад. Так и не став подлинными москвичами, дорожащими традициями и архитектурным своеобразием города, перефразируя Станиславского, любящими Москву в себе, а не себя в столице.

И я бы обозначил еще одну тенденцию. У нас многие любят памятники в целом, так сказать, заочно. Но как только ограничения законодательства затрагивают их лично, те же самые люди, которые сокрушались о "гибели старой Москвы", с возмущением требуют разрешить им навесить кондиционеры, сделать мансарду и пр. Начинать "спасать Москву" с себя желающих немного. Возьмите ситуацию с рекламой на памятниках. Ни одно ТСЖ само снимать рекламу не собирается. Наоборот, изо всех сил за нее борется: пусть снимут у соседа, но не у меня. И аргументы вполне прагматичные: "В этом памятнике мы живем, а не вы. Нам рекламщики за каждое закрытое сеткой окно дадут столько, что хватит и на ремонт, и на установку лифтов. А от вас одни неприятности - вы поставили наш дом на охрану, и мы тут же вылетели из программы капремонта домов".

и: За границей в исторических городах строят по современным технологиям, но сохраняя старинные здания. А у нас в лучшем случае к старому фасаду сзади пристраивают коробку. И спереди делают въезд в подземный паркинг, как, к примеру, в Путевом дворце.

кибовский: Не надо генерировать штампы: в Европе строят по-разному. Думаю, если бы кто-то затеял у нас создать нечто вроде музейного квартала в Вене, его бы подвергли остракизму. Да и с паркингами за рубежом все давно решено. Они в исторических городах повсюду, даже под Кельнским собором. Но в чем действительно большая наша проблема, так это в архитекторах, которые не умеют корректно созидать в исторической среде. Ведь у каждого нового проекта есть свой автор. И это уже вопрос к профессионализму и корпоративной этике архитектурного сообщества.