"Не вижу ничего страшного, если из двух-трех плохих театров сделать один хороший"
"Не вижу ничего страшного, если из двух-трех плохих театров сделать один хороший"
2017-05-14T15:08:41+03:00
2009-10-06T18:36:00+04:00
Партийный переулок, д. 1, к. 57, с. 3
115093
Москва, Россия
info@iz.ru
Нынешний фестиваль "Александринский" не пал жертвой финансовых трудностей. В его афише сразу две премьеры: "Дядя Ваня" Андрея Щербана и "Изотов" Андрея Могучего. Однако художественный руководитель Александринки Валерий Фокин опроверг предположения корреспондента "Известий" Ирины Начаровой, что театр живет беспроблемной бескризисной жизнью
0
Нынешний фестиваль "Александринский" не пал жертвой финансовых трудностей. В его афише сразу две премьеры: "Дядя Ваня" Андрея Щербана и "Изотов" Андрея Могучего. Однако художественный руководитель Александринки Валерий Фокин опроверг предположения корреспондента "Известий" Ирины Начаровой, что театр живет беспроблемной бескризисной жизнью.
вопрос: Сильно ли Александринка кризис ощущает?
ответ: Не только мы его ощущаем. В 2010-м бюджет в области культуры секвестируют на 50 процентов. Будем надеяться, что не больше. Постараемся гибко себя вести. Увеличим количество работы на малой сцене, на большой - сократим. Теперь будем определенный бюджет давать режиссеру, в том числе и режиссеру Фокину. Вот есть конкретная сумма - надо в нее вписаться. Раньше у нас была возможность полета, а сейчас - вписался с полетом, значит вписался. Не вписался - извини. Такой вот нормальный режим экономии. По большому счету, нужно не выживать, а работать и не снижать темпов. Самое главное - не снижать художественного уровня. А то начнется: ой, сейчас так плохо - ну, давай пониже планку возьмем. Тогда все - катастрофа.
Еще важно социальную составляющую сохранить. В этом году нам удалось открыть Дом творчества в Ольгино. С тридцатых годов прошлого столетия там были дачи, где ведущие артисты воспитывали своих детей, сами отдыхали. Все стало совершенно негодным, развалилось. Мы успели до кризиса отреставрировать старый корпус, построить рядом новый, благоустроить территорию. Такого Дома творчества нет ни у одного театра в России, кроме Большого. Мы распространили обращение к питерским коллегам - пожалуйста, готовы вас принять. Не запираемся на замок.
в: А что с новой сценой?
о: В этом году должны завершить проектирование, все согласования. И в 2010-м - приступить непосредственно к стройке. Нас не выкинули пока из общего финансирования, как некоторые другие культурные объекты. Если все получится, построим уникальный театральный центр: со школой при Александринском театре, центром современных театральных технологий, интернет-театром, интернет-студией. На этой территории может действовать лаборатория молодой режиссуры.
в: Пессимисты прогнозировали, что в связи с кризисом посещаемость музеев и театров снизится на 20–30 процентов, но в Петербурге этого не произошло. Александринка ощущает зрительский спад?
о: У нас никакого спада нет, много молодежи в театре. Мы уверенно держимся в районе 77–80 процентов посещаемости, для зала на тысячу мест это хороший показатель. Тем более что у нас сплошная классика, нет ни одной комедии пустой, развлекательной. И потом, в нашей стране бесполезно какие-то вещи прогнозировать, у нас страна особая. Наоборот, когда трудно, люди могут пойти в театры за духовной пищей. В конце восьмидесятых у нас началась атака американского кино, тогда многие стали кричать, что караул - культура гибнет. Прошло года полтора, и никакого ажиотажа. По сыну своему вижу - его интересует не конкретно американское кино, а качество фильма. И все равно, в какой стране он снят.
в: Востребованный Европой и Америкой режиссер Андрей Щербан впервые поставил спектакль в России. Вы чем его заманивали - деньгами, интересом?
о: Ну, деньгами его особенно не заманишь, только ими режиссера такого уровня не купишь. Да и денег у нас таких нет, чтобы сильно заманить. Какая-то общая сумма всего, наверное, сработала. Но самое главное - Россия, Петербург, Александринский театр, где впервые был Чехов поставлен. И потом, известные мастера стали проверять - в какой форме находится театр. Знаю, что Щербан общался с некоторыми западными коллегами, приезжавшими к нам на фестиваль, работавшими в Петербурге. Он признался, что все они восторженно рассказывали, как им здесь нравится. Конечно, это срабатывает.
в: "Дядя Ваня" Щербана - второй чеховский спектакль в александринской афише, которая каждый сезон пополняется именами великих классиков. Что дальше?
о: Наша сегодняшняя афиша - это Достоевский, два чеховских спектакля, три гоголевских - что само по себе уникально. Есть Эдип, Толстой, Ибсен. Есть и два современных - "Ксения" Леванова и "Изотов" Дурненкова. Начинаю репетировать "Гамлета". Если все получится, весной будет премьера. А потом Оскарас Коршуновас тоже поставит у нас Шекспира, пока мы еще не договорились о названии. Предполагаем открыть этим спектаклем пятый "Александринский" в 2010 году.
в: После "Ксении" не пропало у вас желание ставить новую драму?
о: Абсолютно не пропало. Более того, с Вадимом Левановым продолжаем сотрудничать. Он будет делать художественную авторизацию перевода "Гамлета". Сейчас работаю с подстрочником, который сделал выдающийся шекспировед Михаил Морозов. Есть замечательные поэтические переводы, но мне хочется прозы. Хочу немножко приземлить эту историю, убрать из нее налет романтизма.
в: В Интернете, в "Живом журнале", кто-то написал: "Свой личный "Золотой софит" я вручаю Янине Джоновне Лакоба за роль Ксении Блаженной".
о: Это замечательная молодая актриса, большого диапазона. Она может играть и острые гротесковые вещи, и такую роль, как Ксения. Мне кажется, в Ксении она прошла серьезный этап, многое постигла для себя. Вообще должен сказать, что труппа поменялась за эти годы. Она стала меньше, но самое главное в том, что большая часть - это люди, способные сегодня выполнять разные творческие задачи. И молодежь, и старики.
в: Почему труппа меньше стала?
о: Со многими расстались. Все-таки на сегодняшний день 63 человека по сравнению с 89, которые были шесть лет назад, - серьезная разница. Но мы еще взяли человек двадцать за это время.
в: Что вы говорите, когда с артистами расстаетесь? "Вы не нужны театру"?
о: Говорю, что они по тем или иным причинам не имеют перспективы в этом театре. Но никто не верит. Потому что психологию поменять сложно. Психология отсутствия контракта и страх перед контрактной системой вообще очень сильны в нашем народе, и в театральном - в частности. Но тут ничего не сделаешь. Это уже жест в сторону театральной реформы, которой, видимо, никогда не будет. Но, с другой стороны, я читаю, допустим, переписку директора императорских театров Теляковского. И вижу, как он страдает. Хочет прервать контракт с той или иной актрисой Мариинского или Александринского театра, а те тут же пишут письма великим князьям, императрице с жалобой, что он такой плохой, как он смеет их на пенсию отправлять. И он переживает - дескать, одна уже петь не может, голоса нет, а другая играть не в состоянии. Все то же самое. Прошло более ста лет и - то же са-мо-е!
в: И как же эту вековую психологию поменять?
о: Это сложно, но ломать ее обязательно надо. Иначе мы не двинемся дальше. Собственно, без театральной реформы ничего не произойдет. Думаю, что кризис как положительные вещи проявит, так и отрицательные. Чувствую, что многие театры растерялись. Их желание зарабатывать, которое раньше прикрывалось некой демагогией, теперь вылезло наружу. Дескать, жизнь же требует, надо выживать, тут уж не до Станиславского. И все на кассу - любым способом. А способов много разных. Можно использовать медийные лица, можно скатиться в развлекательный репертуар. Вижу, что репертуарный театр в связи с изменением финансовой ситуации покачнулся в сторону "выжить". И на этом пути, конечно, есть потери серьезности, художественности. А поскольку реформы нет, то эти условия, да еще с помощью администрации в регионах, просто задушат некоторые театры. Театров у нас много мертвых, но все-таки если в провинции один плохой театр, то его надо оставить. А ведь может возникнуть вопрос недвижимости: чего это они в таком здании хорошем, а денег не зарабатывают. Я, например, чувствую, что показатели снова полезли на первый план, - это идет от Минфина. Сколько спектаклей играет театр? Если много - хороший театр. А сколько публики у него? Если аншлаги - отличный театр. Вот мы им давать деньги будем. А тем, у кого поменьше, надо финансирование снижать. Я сейчас вульгарно говорю, огрубляю, но тенденция такая есть. Минфину так удобнее считать, ему же надо отрезать финансы. А откуда отрезать, как не от культуры... У нас вообще какое-то такое странное, десятилетиями выработанное представление, что вот все плохо, ну а культура-то у нас выживет.
в: Тогда вечный вопрос: каковы объективные критерии?
о: Критерии все-таки - в художественности. Не Минфин, при всем моем к нему уважении, должен определять успешность театра, а Министерство культуры и комитеты по культуре - в Петербурге, других городах. Мы не можем к тому же Додину с количественными мерками подходить, спрашивать: а что это вы по полгода один спектакль ставите? И я боюсь, что кризис отрежет какие-то важные существенные вещи от репертуарного театра, если мы не будем настороже и не будем тверды.
в: Учреждениям культуры предложено сейчас выбирать между свободным плаванием и казенным пайком. Вам что ближе?
о: Понимаете, не все хотят идти в свободное плавание. И потом, для репертуарного театра этот вариант неприемлем. Свободу может выбрать частный театр. Или такой организм, как Центр Мейерхольда, которым я руковожу. Он почти не испытал кризиса: мы как сами зарабатывали деньги, так и продолжаем зарабатывать. Естественно, спонсоры так активно не помогают, как раньше. А Александринка кризис ощущает, потому что у нас финансирование дотационное. Так что тут тоже гибкость должна быть. Если в новые организационно-правовые формы будут загонять насильственно, ничего хорошего не получится. Репертуарный театр нужно обязательно дотировать. Ему надо помогать, он иначе не выживет. Другое дело, что внутри тоже не должно быть всем сестрам по серьгам. Вот тут и надо понять: что может этот театр, а чего не может. Как помочь ему художественно, как кадрами укрепить. Я, например, не вижу ничего страшного, если из двух-трех плохих театров сделать один хороший. Такие случаи были в истории. Хотя сейчас мы не можем так сделать - у нас нет никакой социальной возможности. Надо же людей защитить. Реформа вообще требует денег. Любая. А сейчас о каких деньгах может идти речь?
в: Вы не раз говорили, что Петербургу надо избавиться от комплексов второй столицы. Как, по-вашему, процесс идет?
о: На протяжении семи лет вижу, что идет. Новые поколения никакого комплекса не ощущают, в старших он еще сидит. Думаю, все идет к тому, что Петербург окончательно избавится от комплексов. Даже поезд, который теперь будет три с половиной часа от одной столицы до другой ехать - тоже шаг в этом направлении. Можно в семь утра в Москве сесть и в пол-одиннадцатого приехать в Петербург на репетицию. Важно, что один город дополняет другой, и здоровая конкуренция им полезна, она высекает что-то совершенно новое, необычное.
вопрос: Сильно ли Александринка кризис ощущает?
ответ: Не только мы его ощущаем. В 2010-м бюджет в области культуры секвестируют на 50 процентов. Будем надеяться, что не больше. Постараемся гибко себя вести. Увеличим количество работы на малой сцене, на большой - сократим. Теперь будем определенный бюджет давать режиссеру, в том числе и режиссеру Фокину. Вот есть конкретная сумма - надо в нее вписаться. Раньше у нас была возможность полета, а сейчас - вписался с полетом, значит вписался. Не вписался - извини. Такой вот нормальный режим экономии. По большому счету, нужно не выживать, а работать и не снижать темпов. Самое главное - не снижать художественного уровня. А то начнется: ой, сейчас так плохо - ну, давай пониже планку возьмем. Тогда все - катастрофа.
Еще важно социальную составляющую сохранить. В этом году нам удалось открыть Дом творчества в Ольгино. С тридцатых годов прошлого столетия там были дачи, где ведущие артисты воспитывали своих детей, сами отдыхали. Все стало совершенно негодным, развалилось. Мы успели до кризиса отреставрировать старый корпус, построить рядом новый, благоустроить территорию. Такого Дома творчества нет ни у одного театра в России, кроме Большого. Мы распространили обращение к питерским коллегам - пожалуйста, готовы вас принять. Не запираемся на замок.
в: А что с новой сценой?
о: В этом году должны завершить проектирование, все согласования. И в 2010-м - приступить непосредственно к стройке. Нас не выкинули пока из общего финансирования, как некоторые другие культурные объекты. Если все получится, построим уникальный театральный центр: со школой при Александринском театре, центром современных театральных технологий, интернет-театром, интернет-студией. На этой территории может действовать лаборатория молодой режиссуры.
в: Пессимисты прогнозировали, что в связи с кризисом посещаемость музеев и театров снизится на 20–30 процентов, но в Петербурге этого не произошло. Александринка ощущает зрительский спад?
о: У нас никакого спада нет, много молодежи в театре. Мы уверенно держимся в районе 77–80 процентов посещаемости, для зала на тысячу мест это хороший показатель. Тем более что у нас сплошная классика, нет ни одной комедии пустой, развлекательной. И потом, в нашей стране бесполезно какие-то вещи прогнозировать, у нас страна особая. Наоборот, когда трудно, люди могут пойти в театры за духовной пищей. В конце восьмидесятых у нас началась атака американского кино, тогда многие стали кричать, что караул - культура гибнет. Прошло года полтора, и никакого ажиотажа. По сыну своему вижу - его интересует не конкретно американское кино, а качество фильма. И все равно, в какой стране он снят.
в: Востребованный Европой и Америкой режиссер Андрей Щербан впервые поставил спектакль в России. Вы чем его заманивали - деньгами, интересом?
о: Ну, деньгами его особенно не заманишь, только ими режиссера такого уровня не купишь. Да и денег у нас таких нет, чтобы сильно заманить. Какая-то общая сумма всего, наверное, сработала. Но самое главное - Россия, Петербург, Александринский театр, где впервые был Чехов поставлен. И потом, известные мастера стали проверять - в какой форме находится театр. Знаю, что Щербан общался с некоторыми западными коллегами, приезжавшими к нам на фестиваль, работавшими в Петербурге. Он признался, что все они восторженно рассказывали, как им здесь нравится. Конечно, это срабатывает.
в: "Дядя Ваня" Щербана - второй чеховский спектакль в александринской афише, которая каждый сезон пополняется именами великих классиков. Что дальше?
о: Наша сегодняшняя афиша - это Достоевский, два чеховских спектакля, три гоголевских - что само по себе уникально. Есть Эдип, Толстой, Ибсен. Есть и два современных - "Ксения" Леванова и "Изотов" Дурненкова. Начинаю репетировать "Гамлета". Если все получится, весной будет премьера. А потом Оскарас Коршуновас тоже поставит у нас Шекспира, пока мы еще не договорились о названии. Предполагаем открыть этим спектаклем пятый "Александринский" в 2010 году.
в: После "Ксении" не пропало у вас желание ставить новую драму?
о: Абсолютно не пропало. Более того, с Вадимом Левановым продолжаем сотрудничать. Он будет делать художественную авторизацию перевода "Гамлета". Сейчас работаю с подстрочником, который сделал выдающийся шекспировед Михаил Морозов. Есть замечательные поэтические переводы, но мне хочется прозы. Хочу немножко приземлить эту историю, убрать из нее налет романтизма.
в: В Интернете, в "Живом журнале", кто-то написал: "Свой личный "Золотой софит" я вручаю Янине Джоновне Лакоба за роль Ксении Блаженной".
о: Это замечательная молодая актриса, большого диапазона. Она может играть и острые гротесковые вещи, и такую роль, как Ксения. Мне кажется, в Ксении она прошла серьезный этап, многое постигла для себя. Вообще должен сказать, что труппа поменялась за эти годы. Она стала меньше, но самое главное в том, что большая часть - это люди, способные сегодня выполнять разные творческие задачи. И молодежь, и старики.
в: Почему труппа меньше стала?
о: Со многими расстались. Все-таки на сегодняшний день 63 человека по сравнению с 89, которые были шесть лет назад, - серьезная разница. Но мы еще взяли человек двадцать за это время.
в: Что вы говорите, когда с артистами расстаетесь? "Вы не нужны театру"?
о: Говорю, что они по тем или иным причинам не имеют перспективы в этом театре. Но никто не верит. Потому что психологию поменять сложно. Психология отсутствия контракта и страх перед контрактной системой вообще очень сильны в нашем народе, и в театральном - в частности. Но тут ничего не сделаешь. Это уже жест в сторону театральной реформы, которой, видимо, никогда не будет. Но, с другой стороны, я читаю, допустим, переписку директора императорских театров Теляковского. И вижу, как он страдает. Хочет прервать контракт с той или иной актрисой Мариинского или Александринского театра, а те тут же пишут письма великим князьям, императрице с жалобой, что он такой плохой, как он смеет их на пенсию отправлять. И он переживает - дескать, одна уже петь не может, голоса нет, а другая играть не в состоянии. Все то же самое. Прошло более ста лет и - то же са-мо-е!
в: И как же эту вековую психологию поменять?
о: Это сложно, но ломать ее обязательно надо. Иначе мы не двинемся дальше. Собственно, без театральной реформы ничего не произойдет. Думаю, что кризис как положительные вещи проявит, так и отрицательные. Чувствую, что многие театры растерялись. Их желание зарабатывать, которое раньше прикрывалось некой демагогией, теперь вылезло наружу. Дескать, жизнь же требует, надо выживать, тут уж не до Станиславского. И все на кассу - любым способом. А способов много разных. Можно использовать медийные лица, можно скатиться в развлекательный репертуар. Вижу, что репертуарный театр в связи с изменением финансовой ситуации покачнулся в сторону "выжить". И на этом пути, конечно, есть потери серьезности, художественности. А поскольку реформы нет, то эти условия, да еще с помощью администрации в регионах, просто задушат некоторые театры. Театров у нас много мертвых, но все-таки если в провинции один плохой театр, то его надо оставить. А ведь может возникнуть вопрос недвижимости: чего это они в таком здании хорошем, а денег не зарабатывают. Я, например, чувствую, что показатели снова полезли на первый план, - это идет от Минфина. Сколько спектаклей играет театр? Если много - хороший театр. А сколько публики у него? Если аншлаги - отличный театр. Вот мы им давать деньги будем. А тем, у кого поменьше, надо финансирование снижать. Я сейчас вульгарно говорю, огрубляю, но тенденция такая есть. Минфину так удобнее считать, ему же надо отрезать финансы. А откуда отрезать, как не от культуры... У нас вообще какое-то такое странное, десятилетиями выработанное представление, что вот все плохо, ну а культура-то у нас выживет.
в: Тогда вечный вопрос: каковы объективные критерии?
о: Критерии все-таки - в художественности. Не Минфин, при всем моем к нему уважении, должен определять успешность театра, а Министерство культуры и комитеты по культуре - в Петербурге, других городах. Мы не можем к тому же Додину с количественными мерками подходить, спрашивать: а что это вы по полгода один спектакль ставите? И я боюсь, что кризис отрежет какие-то важные существенные вещи от репертуарного театра, если мы не будем настороже и не будем тверды.
в: Учреждениям культуры предложено сейчас выбирать между свободным плаванием и казенным пайком. Вам что ближе?
о: Понимаете, не все хотят идти в свободное плавание. И потом, для репертуарного театра этот вариант неприемлем. Свободу может выбрать частный театр. Или такой организм, как Центр Мейерхольда, которым я руковожу. Он почти не испытал кризиса: мы как сами зарабатывали деньги, так и продолжаем зарабатывать. Естественно, спонсоры так активно не помогают, как раньше. А Александринка кризис ощущает, потому что у нас финансирование дотационное. Так что тут тоже гибкость должна быть. Если в новые организационно-правовые формы будут загонять насильственно, ничего хорошего не получится. Репертуарный театр нужно обязательно дотировать. Ему надо помогать, он иначе не выживет. Другое дело, что внутри тоже не должно быть всем сестрам по серьгам. Вот тут и надо понять: что может этот театр, а чего не может. Как помочь ему художественно, как кадрами укрепить. Я, например, не вижу ничего страшного, если из двух-трех плохих театров сделать один хороший. Такие случаи были в истории. Хотя сейчас мы не можем так сделать - у нас нет никакой социальной возможности. Надо же людей защитить. Реформа вообще требует денег. Любая. А сейчас о каких деньгах может идти речь?
в: Вы не раз говорили, что Петербургу надо избавиться от комплексов второй столицы. Как, по-вашему, процесс идет?
о: На протяжении семи лет вижу, что идет. Новые поколения никакого комплекса не ощущают, в старших он еще сидит. Думаю, все идет к тому, что Петербург окончательно избавится от комплексов. Даже поезд, который теперь будет три с половиной часа от одной столицы до другой ехать - тоже шаг в этом направлении. Можно в семь утра в Москве сесть и в пол-одиннадцатого приехать в Петербург на репетицию. Важно, что один город дополняет другой, и здоровая конкуренция им полезна, она высекает что-то совершенно новое, необычное.
Читайте также
Комментарии
Поделиться:
Прямой эфир
