"Театр - место, где играют"
Вчера в "Балтийском доме" завершились "Встречи в России" - на этот раз фестиваль показал в Петербурге "Ревизора" из Армении, "Дон Жуана" из Эстонии, "Чайку" из Баку и другие спектакли русских театров стран СНГ и Балтии. Генеральный директор "Балтдома" Сергей Шуб (ему сегодня исполняется шестьдесят) рассказал корреспонденту "Известий" Ирине Начаровой - зачем он создал Театр-фестиваль, почему знаменитые писатели разрешают ставить на этой сцене свои сочинения, и в чем секреты современного театрального производства.
вопрос: "Встречам в России" скоро одиннадцать лет. Как вы сами успешность этой идеи объясняете?
ответ: Этот фестиваль, как и фестиваль "Балтийский дом", родился не по приказу свыше, а из потребностей в общении людей, которые работают в русскоязычных театрах бывшего Союза. Когда страна под названием СССР рухнула, эти театры оказались изолированными от метрополии и в них возникла паника. Хотя время показало, что они там, во всяком случае, не в худшем положении, чем национальные театры, и финансируют их на тех же принципах. Но все равно они почувствовали некую изолированность, и особенно в первое время для участников фестиваля было крайне важно встретиться, поделиться проблемами и успехами. Они у нас тут яростно спорили о судьбе и путях развития русского театра. Именно на "Встречах в России" - замечательные актерские клубы. В этом году в день открытия, 1 апреля, все было посвящено Гоголю. Эстонский ансамбль из Центра русской культуры в Таллине исполнял украинские танцы, потом эстонцы с армянами пели украинские песни. Это было очень трогательно. Вообще задача искусства - смягчать нравы, и фестиваль здорово это делает. Ветры-то достаточно холодные нынче дуют. Думаю, в конфликтах между странами всегда виноваты обе стороны. Виноваты политики, а страдают народы. Допустим, исторически достаточно напряженная ситуация между Таджикистаном и Узбекистаном. Тем приятнее видеть, как у нас на фестивале люди оттуда прекрасно общаются.
в: Это вы придумали сделать из бывшего питерского Ленкома театр-фестиваль?
о: Очень хочется ответить, что я, но это не совсем так. Впервые пришел в Ленком в 80-м, проработав восемь лет на ленинградском телевидении. Диссидентом никогда не был, но ушел, потому что невозможно стало дальше работать. Самыми тяжелыми были годы советской агонии, в том числе и идеологии. Когда запрещали спектакли Товстоногова, когда вырезали по фразам всякие крамольные якобы слова. И я принял предложение Геннадия Опоркова поработать в его театре завлитом. Спустя три года Опорков умер, и я перешел в Театр на Литейном, потом в Ленсовета. А в 90-м принял приглашение Вячеслава Гвоздкова - театр буквально за полгода до этого был переименован в "Балтийский дом". Идея фестиваля была рождена Славой. Мне она так понравилась, что я в нее вгрызся, что называется, а Гвоздков вскоре ушел из театра. На первом нашем фестивале "Балтийский дом" в 91-м было три театра. Денег - ноль, гости жили по домам у наших артистов. Поначалу в определенных кругах было жесточайшее сопротивление фестивалю. У нас ведь, как правило, не любят, когда что-то рождается без директивного указания сверху. Сразу подозрение: а зачем им это надо? По заграницам хотят ездить? И очень долго мы от этого страдали, внутри театра все было непросто. Меня упрекали: в то время, когда мы должны репетировать, здесь какой-то Някрошюс свои спектакли играет. Через три года такой жизни я был вынужден уйти. Мы создали Балтийский международный фестивальный центр. Но так вышло, что театр без фестивалей вдруг осиротел. И меня позвали обратно уже в качестве директора. Наш "Балтийский дом" оказался самодостаточным, и сегодня он - один из крупнейших театральных фестивалей Европы.
в: А по заграницам-то ездить вам все-таки хотелось?
о: Конечно. За границу в первый раз попал в 87-м, почти в тридцать лет. В Польше вышел на улицу, и для меня было так странно слышать, что люди вокруг говорят не по-русски. А когда мы с Театром Ленсовета попали в Швейцарию, нас с артистом Алексеем Розановым в целях экономии поселили в частном доме. Вышли на красивую швейцарскую улицу и не могли поверить в то, что можем идти, куда хотим. Пошли в универмаг - Леша присмотрел себе пиджачок за 25 долларов. Наскребли денег и в восемь утра побежали в магазин: боялись, что пиджачки эти кончатся.
Я и сейчас продолжаю много ездить. Честно говоря, то, что мы сегодня применяем у себя в театре, почерпнуто из опыта организации дела в западных театрах. Система перехода на договоры, когда актер получает в зависимости от того - сколько и как он сыграл, система менеджмента, система ценообразования, рекламная политика. Вот скоро мы с советом директоров петербургских театров поедем в Эстонию. Там театры в 90-м году тоже пошли своим путем, и нам есть чему у них поучиться. Я с удовольствием учусь до сих пор.
в: Чему учитесь?
о: Системе организации театрального дела. Прежде всего тому, что театр - такое же производство, как любое другое. Да, специфическое, но это тоже продукция, которую нужно продавать, рекламировать, она должна быть востребована. Театра с пустым залом быть не может. Как не может быть обуви, платья, колбасы, которые никто не покупает. И которые делают только потому, что работникам фабрики нравится делать колбасу, которую уже никто не ест. А спектакль - специфический, но тоже продукт потребления. В принципе, это главное.
Я много где побывал, и мне обидно за наш современный театр. В целом он, за редким исключением, - вялый, расслабленный. Контакт со зрителем относительный: мы делаем вид, что это ему интересно, а он - что это ему нравится. Мы якобы снисходим до публики, а она зачастую уже переросла наши представления о том, что ей интересно. Рождаются в той же Эстонии, Литве, Польше, Германии молодые энергичные театры, в залах полно молодежи. Спектакли несколько непривычные для нашего такого расслабленного способа существования на сцене. Это новая волна европейского театра. Такого, которому я завидую - с молодой кровью, энергией. И мне обидно, что сегодня, теряя мэтров, мы мало что можем предложить взамен, кроме стенаний о том, что русский репертуарный театр - главное завоевание нашей культуры.
в: Приверженцы русского психологического театра скажут, что это цинично - считать театр производством.
о: И пусть скажут. Русский репертуарный театр в таком понимании бренда сегодня жив, скажем, в Малом драматическом у Льва Додина. И ему абсолютно не надо быть "Балтийским домом", где труппа и русский психологический театр рождаются на каждом спектакле. Например, в "Похороните меня за плинтусом" у нас сборная практически всего города. В "Лерке" - то же самое. Но я должен сказать, что и менеджмент у Льва Додина блестящий. Он в прямом смысле слова знает цену своему спектаклю. Знает, какие суточные актер должен получать. И знает, что если к такому-то числу не выпустит спектакль, то сорвется европейская премьера. Про Эймунтаса Някрошюса, когда он работал при советской власти в Молодежном театре, ходили легенды - что по пять лет выпускал спектакли. Помню, он начал ставить "Короля Лира" и бросил. Я спрашиваю: "Почему?" - "Пьеса плохая. В первой же сцене ясно - что будет дальше". А сейчас Някрошюс работает в театре "Мено Фортас", где он один из акционеров, и, несмотря на депрессии и творческие терзания, выпускает премьеру точно в назначенный срок. От этого его "Мено Фортас" не перестает быть одним из глубочайших образцов Театра с большой буквы. Поэтому я считаю, что жесткие условия производства отнюдь не мешают творчеству
в: Антикризисные рецепты из опыта западных театров, на ваш взгляд, можно позаимствовать?
о: Сейчас многие говорят о некоей очищающей силе кризиса. Я не сторонник такой точки зрения и не собираюсь призывать - дескать, давайте играть на коврике. Но кризис есть объективная реальность, от которой не отмахнуться. И в этом же положении оказались образование, медицина, наука. Вряд ли театр может требовать особых преференций. А рецепт один: надо учиться грамотно зарабатывать и тратить деньги.
в: Павел Санаев разрешает "Балтдому" первому поставить "Похороните меня за плинтусом". Януш Леон Вишневский дает добро на "Одиночество в Сети". Вы их чем берете - измором, обаянием?
о: С Санаевым говорил по телефону 45 минут. Началось с того, что он вообще эту тему отказался обсуждать. А кончилось тем, что дал нам разрешение. Я совершенно искренне ему сказал, что монолог бабушки на последней странице - образец высочайшей литературы. И что вся книжка - гениальная. Пообещал, что если ему не понравится спектакль, мы его играть не будем. И третий мой шаг - подослал к нему нашего арт-директора Марину Беляеву, режиссера Игоря Коняева и актрису Эру Зиганшину. Эре, если она чего-то захочет, сопротивляться бесполезно.
А Вишневский - абсолютно западный человек. Он мне сразу сказал: право постановки стоит столько-то. Сумма очень большая. Я почесал в затылке, посидел с нашими финансистами. И сказал: "О’кей". И мы купили "Одиночество в Сети". А потом уже стали с Вишневским друзьями.
в: Кого следующего будете уговаривать отдать театру пьесу или роман?
о: Мы создали концепцию развития Театра-фестиваля "Балтийский дом", ее утвердил комитет по культуре. Постарались доказать, что форма жизни, стихийно возникшая здесь, когда есть фестиваль, совместная и собственная театральная продукция, театры-спутники, - может, и должна быть узаконена. Концепция предполагает наличие гендиректора, арт-директора и двух директорий - театральной и фестивальной. Оба руководителя - театральных и фестивальных проектов - избираются по конкурсу. Это тоже западная система. Будет заключен контракт на три года с людьми, которые предложат свою концепцию развития. Сейчас готовим нормативные документы на эту тему. Не собираюсь быть един во всех лицах. Понимаю, что интуиция с годами не обостряется. Поэтому с радостью рассмотрю предложения людей, у которых есть творческая концепция. В этом смысле сейчас больше думаю не о новом Вишневском, а о том, как выстроить всю систему этого механизма.
в: Скажете этим потенциальным преемникам что-то такое, чего нет в учебниках по театральному менеджменту?
о: Очень давно, когда только пришел сюда, Эра Зиганшина мне сказала: "В театре нужно жить только с расслабленным позвоночником, а то перебьют сразу". Этому правилу пытаюсь следовать всю жизнь. Нельзя работать здесь с зажатым позвоночником. Всегда нужно понимать, что театр - это место, где играют.
