План президента
На сентябрьской встрече с участниками международного дискуссионного клуба "Валдай" российскому президенту был в очередной раз задан вопрос о суверенной демократии. В прошлом году Владимир Путин ограничился кратким ответом, что, хотя термин непривычный, он отражает реальности глобального мира. В частности, то, что некоторые передовые в экономическом и политическом отношении страны используют свои преимущества в целях установления монополии на принятие глобальных решений. С чем мы не согласны. Спустя год Путин подчеркнул, что сама дискуссия вокруг суверенной демократии ему нравится, и он считает ее определенно "полезной". В чем же польза?
В том, для начала, что мы ищем такой термин, который бы органично соединял наши внешние и внутренние приоритеты. Национальные интересы России в общении с миром и эффективное устройство самого нашего общества, способного чутко реагировать на изменения извне и обеспечивать комфортное существование своим гражданам. Согласитесь - нетривиальная задачка, отнюдь не сводящаяся к поиску правильных слов. Суть проблемы в том, что способность страны последовательно отстаивать и реализовывать свои национальные интересы на международной арене отнюдь не данность. Формально в мире около двух сотен "суверенных государств". Но только считанные единицы из них обладают реальным суверенитетом.
Во многих "новых демократиях" мы видим, что важнейшие решения и даже кадровые назначения среднего (!) уровня принимаются зарубежными центрами власти. К тому же американский Госдеп готов приложить любые усилия, чтобы представить как торжество демократии даже такие вопиющие факты, как аресты оппозиционеров. Как это выглядит в Грузии, мы на днях наблюдали. Такие вот двойные демократические стандарты.
Скорее всего, в недалекой перспективе назойливое опекунство американцев в отношении "новой Европы" надоест и самим европейцам. И реальный суверенитет многими из них будет востребован. Не зря же, замечу в скобках, новая редакция Конституции Евросоюза включает право выхода государства-члена максимум через 2 года после уведомления остальных. Даже если все остальные против!
Отвечая на вопрос одного из немецких политологов, президент откровенно заявил: "Я рекомендую подумать над суверенной демократией. Тезис небезынтересный для Евросоюза и отдельных европейских государств".
Пока лишь немногие страны могут себе позволить такую роскошь, как реальный суверенитет. Потому что в современном мире это - "дорогая вещь". И даже "эксклюзивная". Она есть у Китая, Индии, еще у пары-тройки стран. А как насчет России? В отношении нашей страны президент категоричен: Россия - "такая страна, которая не может существовать без защиты своего суверенитета. Либо она будет независимой и суверенной, либо, скорее всего, ее вообще не будет".
От кого же и каким образом нам необходимо защищать свой суверенитет? Вопрос каверзный. Ведь все, кажется, согласны, что новый век избавлен от принципиального противостояния "двух систем". И что у нас нет "врагов", да и сами мы "врагами" никому не являемся. Тогда что же? Откуда опасность? Или она нам только мнится? Хотелось бы, но, увы, она совершенно реальна. Как отмечает Путин, "мы видим и попытки использовать демократическую лексику для того, чтобы повлиять на нашу внутреннюю и внешнюю политику. Кстати, мне кажется, что это вредно, неправильно. Это просто подрывает доверие к самим институтам и принципам демократии".
Важность этого наблюдения, сделанного президентом, трудно переоценить. По существу, им сформулирован и демистифицирован ключевой парадокс современности: чем настойчивее и агрессивнее "развитые демократии" пытаются демократизировать окружающий мир, тем выше степень отторжения в мире самих демократических ценностей и институтов. Согласитесь, уже ради одного этого вывода стоило поддержать дискуссию о суверенной демократии. Ведь, понимая, как работает эта схема, мы сможем ответить и на вопрос: а зачем, собственно, "развитым демократиям" это надо?
Ответ несложен. Национальные интересы остаются абсолютно приоритетными для глобальных "демократизаторов" во всех случаях. Им выгодно, чтобы страны, претендующие на паритет в решении и глобальных, и локальных проблем, - например, Россия - оставались уязвимыми именно со стороны "демократии". Тогда нам предлагают как бы "размен": мы снимаем (временно) вопрос "о демократии в России", а вы даете нам карт-бланш в отношении Косово или ядерной программы Ирана. Ответ Путина однозначный и жесткий: "Такие попытки бесперспективны. Если нужно решить проблему Косово - давайте говорить о Косово, если нужно говорить о ядерной проблеме Ирана - давайте говорить об иранской ядерной проблеме, а не о демократии в России. Из этого ничего хорошего не выйдет. А если действительно есть озабоченность по поводу происходящих в России событий, давайте говорить прямо об этом, не ставя перед собой на самом деле другие, не связанные с этой проблематикой цели".
Собственно, как нужно говорить "прямо об этом", президент продемонстрировал прямо тут же. В ответ на вопрос о том, какую демократию он считает необходимой для России после очередных президентских выборов, Путин заверил: не будет "никакой доморощенной". У нас должно быть и будет "все как у людей", но только в той степени и очередности, которые диктуются спецификой стоящих перед Россией задач.
Насколько тема суверенной демократии для главы государства близка, мы еще раз убедились в понедельник. "Сегодняшний мир - это мир жесткой конкуренции, и мы должны быть сильными и едиными, чтобы в такой конкуренции выстоять и побеждать", - отметил президент. Его решение возглавить предвыборный список "Единой России" - очевидный знак общего видения будущего на долгие годы вперед.
