В Филармонии пока играют "муси-пуси"
В Филармонию сейчас можно заходить только по неотложному делу, при этом одеться похуже - во что-нибудь дачно-огородное. Прелести большого ремонта подстерегают на каждом шагу: разобранные полы, запахи краски, штукатурки и прочие неминуемые спутники капитального обновления. В общем, бархат и выходные туфли пригодятся меломанам только в мае, когда Большой зал заживет обычной филармонической жизнью.
Пока знаменитый зал почти пуст. Пол покрыт картонными листами (паркет уже отреставрировали), почти все колонны тоже укутаны толстым картоном. В знаменитом Большом зале, может, в первый и последний раз звучит не "живой" Чайковский или Рахманинов, а что-то типа эстрадного "муси-пуси" из репертуара FM-радио. Один рабочий в ритм музыке полирует белоснежную колонну, другой доводит до ума ее основание. Орган уже освобожден от защитного кожуха. Сцена, кстати, увеличилась в размерах: расширили на полтора метра, а то музыканты там уже с трудом умещались.
В зале ни одного зрительского кресла, с потолка свисают на длинных шнурах уникальные люстры, не доходя до пола два с половиной метра. На все восемь надеты защитные мешки, так что хрустальное великолепие пока скрыто целлофаном. В понедельник люстры вернулись на историческое место после реставрации, которая длилась пять месяцев.
— Мы обнаружили и восстановили "авторский слой" — внутреннее убранство было посеребрено. Заменили битый хрусталь и восстановили все мелкие детали. В люстре — более 20 тысяч единиц хрустального убранства, каждая весит почти 500 килограммов, поэтому монтировать было сложно, — рассказывает директор реставрационной фирмы Любовь Митенкова.
Больше всего сюрпризов преподнесли Голубая гостиная и Царская лестница в так называемом 6-м директорском подъезде (там работают художники, мрамористы, керамисты, лепщики). В гостиной счистили со стен шесть слоев краски, да так и не увидели голубого цвета. Главный цвет здесь теперь — фисташковый. Он деликатно контрастирует с бежевым, светло-кофейным и белым.
— Мы нашли родные слои краски и вместе с сотрудниками КГИОП определили истинные цвета отделки интерьера гостиной. Решение основывалось в основном на оттенках колонн натурального итальянского мрамора — зеленом, сером, коричневом. Колонны-то были грязновато-темные, патиной покрыты. Даже думали, что это искусственный мрамор, как в Большом зале. Мы с него много сколов, трещин, грубых заделок убирали. Чтобы одну трещинку заделать, приходилось до 7 вкраплений разных цветов добавлять, — объясняет начальник участка реставрационной компании Владимир Николаев.
— Вот попробуйте найти нашу заделку, — предлагает другой реставратор. На радость мастеру обе мои попытки оказываются неудачными. Он строго добавляет, что если колонны регулярно протирать фланелевой тряпочкой, то в таком безупречном виде они простоят лет 25—30.
Работы в гостиной практически завершены, а на Царской лестнице в вестибюле все в разгаре. Выяснилось, что к лестнице был намертво приклеен ковер. И скрывал он, ни много ни мало, натуральный каррарский мрамор — светлый, с серыми прожилками — его освободили из многолетнего коврового плена. Утерянный квадратный метр метлахской плитки на полу вестибюля керамисты теперь будут изготавливать по образцам. Но главную неожиданность таили стены.
— С них сняли десять слоев краски. Там были розовый, бежевый, серый, коричневый цвета, а последний почему-то — синий. Кстати, до 1900 года, когда это был парадный подъезд Дворянского собрания, стены вообще оклеивали обоями. Под слоями краски мы обнаружили орнамент — полихромную цветную роспись. Будем теперь над ней работать вместе с художниками КГИОП. Архивных данных мало, эскизов нет. Так что над живописью стен придется потрудиться, — говорит Владимир Николаев.
В одном из помещений чуть смущенно стоит в углу бронзовый Шостакович. Голова его присыпана белым ремонтным пеплом, ботинки, как и у снующих вокруг наших современников, покрыты сверху мельчайшей серой взвесью. У стоящей в противоположном углу гипсовой головы композитора притулились огнетушители. Реставраторы и строители будут хозяйничать в Большом зале Филармонии до мая. А пока лавирующий между строительными аксессуарами человек со скрипкой в футляре кажется забредшим по ошибке гостем. Музыканты вернутся в родные стены 11 февраля. Открытие после реставрации Малого зала (Дома Энгельгардта) они, разумеется, отметят концертом.
