Смерть Красной Шапочки

У смерти коммунистической партии в России есть точная дата-28 декабря 2003 года. В последнее воскресенье уходящего года очередной съезд КПРФ зафиксирует гибель организации, которая еще совсем недавно казалась чуть ли не единственной в России, способной соответствовать названию "партия". Накануне Нового года "Красная Шапочка" приказала долго жить "Единой России" и блоку "Родина" - двум структурам, который заменят наследницу партии большевиков. После августовского путча 1991 года и распада СССР запрет компартии в России обсуждался как реальное действие власти. Тогда власть на это не решилась, да и ликвидировать - как показывает уже нынешняя российская история - надо было не партию, а КГБ в его советском виде. Проиграв президентские выборы 1996 года и официально признав это поражение, лидеры КПРФ превратили свою партию сначала в системную (то есть легальную и не использующую насильственные методы борьбы с властью), а затем и в прикормленную оппозицию. Ельцин сумел "приручить" КПРФ. Путину такая партия не понадобилась даже в прирученном, ничем не угрожающем власти, виде. Власти удалось сделать КПРФ нечто вроде лоботомии. Функцию "руководящей и направляющей силы общества" отдали "Единой России" - такой же партии-пустышке из чиновников разных рангов, как КПСС позднесоветского периода. Главные идеологические козыри коммунистов достались сконструированному околокремлевскими политтехнологами блоку "Родина". Его лидеры - прежде всего говорливый Дмитрий Рогозин - блестяще эксплуатировали националистические лозунги коммунистов и бессмертное "все отнять и поделить". Ирония истории в том, что лидеры коммунистов будут наблюдать, как Путин по сути пытается реставрировать коммунистические порядки - но уже без компартии. Сами же коммунисты - если хотят уцелеть - вынуждены будут делать примерно то же самое, что и правые. То есть, искать новых лидеров, занимать предельно конкретную идеологическую позицию по отношению к действующей власти и начинать строить партию по-новому с тем же энтузиазмом, как это когда-то делал Владимир Ульянов, когда еще не был Лениным.