Особо опасная зона

За прошлый год в Брянской воспитательной колонии на экскурсиях-страшилках побывали несколько сот "трудных подростков". Среди них - несколько учеников Брянского механико-технологического техникума пищевой промышленности. Прокомментировать их впечатления мы попросили писателя Сергея Каледина, который вот уже год ставит своего рода социальный эксперимент: шефствует над Можайской воспитательной колонией. Снег в клетку - Летом у нас здесь все в цветах, - рассказывает заместитель начальника колонии Александр Мамченко. - Вот здесь растут яблони. А в прошлом году посадили много кустов черной смородины. Получается какой-то пионерлагерь. О том, что это - колония, пока напоминает только с клацаньем закрывшаяся решетка КПП и колючая проволока на стенах - да и то надо задирать голову, чтобы ее увидеть. Но обычно экскурсии начинаются совсем не так. Экскурсантов сразу ведут в ДИЗО - дисциплинарный изолятор, известный в народе как карцер: чтобы почувствовали, что здесь тюрьма, а не санаторий. Из окошка виден только снег - ДИЗО находится в полуподвальном помещении. Две черные железные кровати, привинченные к полу, стол и знаменитая тюремная параша у входа. С потолка свисает на проводе лампочка ватт на сорок. Свет в ДИЗО не нужен: здесь нельзя ни читать, ни играть в "настольные игры". Спать днем, впрочем, тоже нельзя. Можно только думать. Обдумывать свое поведение. Максимальный срок наказания - семь суток. Загреметь сюда можно за методически повторяющиеся нарушения - от матерщины до курения в неположенном месте. В карцере экскурсанты никого не застали, поэтому остались недовольны: - Были бы другие впечатления, если поговорить с кем-нибудь. Свинья грязь найдет Во дворе школы курят сами "жулики", как называет их администрация. Горчичного цвета телогрейки, сдвинутые на затылок или на бок черные ушанки. Они держат руки в карманах, чуть сутулятся и смотрят исподлобья. Когда начальство проходит мимо, они гаркают: "Здрасьть!" Ходить по колонии положено только строем. Школа экскурсантов удивила: "Как наше училище!" Она действительно не уступает многим "вольным" школам. Однако это достижение педагогического мастерства для многих воспитанников является суровым наказанием. - Сначала они учиться не хотят, потому что учеба - это труд. А потом входят в колею, - говорит директор Анатолий Сергеевич Захаров. Впрочем, в колею заставляет входить и макаренковский метод воспитания через коллектив. Колонисты разбиты на отделения и отряды, между которыми ведется трудовое соревнование, и неуспехи одного ученика могут лишить отряд какого-нибудь поощрения. - Так ведь, наверное, отстающих "товарищи" потом бьют? Администрация отвечает отрицательно. Дескать, их не бьют, им помогают. Но у экскурсантов другая информация: "Если ты принес двойку, тебя ночью зашивают в одеяло и бьют", - говорят они. Сергей Каледин тоже не испытывает иллюзий по этому поводу: "Не могут не бить. Свинья грязь найдет. В темноте, в закоулке, в сортире, после отбоя. И уследить за этим невозможно". Сила паханского слова 18-летний Женя Комягин - командир отряда. Его отряд чистит дорожки, а он наблюдает и распределяет работу. Спрашиваю, какие у него с ребятами отношения. - Дружеские. Тебе чего? - обращается он к мнущемуся около нас воспитаннику. - Конфету хочешь? На. Это не показуха, все так и есть. Администрация колонии утверждает, что неформальной иерархии среди их подопечных нет. Всех ребят с лидерскими задатками они стараются выдвинуть на "официальные" должности в отрядах и отделениях. А вот что рассказывает Каледин: "Малолетка" держится на неформальной иерархии. Паханами в основном становятся те, кто уже не первый раз сидит или давно сидит. Если пахана перевели на "взросляк", тут же назначается другой. Собраний и выборов они не устраивают. Он сам появляется - ниоткуда. Он ограничивает беспредел. Когда я им что-нибудь рассказываю, они смеются или молчат по какому-то незримому сигналу старшого. Этого на "взросляке" нет. Там все-таки свобода личности. "Опущенные" на "малолетке" тоже есть. В отличие от взрослой зоны они растворены между "чистыми", но все о них знают. Это существа третьего сорта. Мыть полы, урны вытряхивать "чистый" зек не будет. Если воспитатель попытается вмешаться в отношения "опущенных" с "чистыми", будет бунт. Он может выразиться в отказе от еды, они даже жилы могут себе перерезать. Дружбы на зоне нет. Они же звереныши - жестокие, хитрые. Да на дружбу и времени нет. На мордобой есть." Пять лет на спор Помещения, где живут заключенные, экскурсанты назвали бараками. Это слово из терминологии взрослой зоны. Официально они называются "общежитиями". На "бараки" эти помещения несколько похожи только в коридоре, где висят телогрейки. Дальше опять начинается пионерлагерь: застеленные белым кровати, цветы, картинки и кот Артем. Окна без решеток. - О бараке, конечно, мы были худшего мнения. А тут как дома - видик, телевизор. Эти чистые уютные "бараки" сводят на нет весь стращательный эффект от посещения ДИЗО. Это признают и сами сотрудники. - Многие дети говорят нам: "Чем вы нас хотите напугать? Здесь белые простыни и трехразовое питание. Дома у нас такого нет". Дети из благополучных семей редко становятся клиентурой колонии. Хотя Каледин знает в Можайске мальчика, закончившего школу с золотой медалью. Однажды он, выпивши, на спор украл у барышни сумку - пять лет. Три любимых буквы Вся жизнь в колонии расписана по часам. Подъем в полседьмого. Зарядка, завтрак, школа, уборка помещений, работа на промзоне - там ребята получают профессию. Отбой в пол-одиннадцатого. - А когда у них свободное время? - Не свободное, а личное, - поправляет меня воспитатель. В колонии висит лозунг: "Свобода - это рай". А самое популярное слово здесь состоит из трех букв. Это УДО - условно-досрочное освобождение. Планы "на потом" у большинства одинаковые - выйти и "завязать". - Есть контингент с блатной кровью, который будет убивать, воровать - и ничего с этим не сделаешь, - считает Каледин. Но их меньшинство. Все остальные думают, что будут жить хорошо. Но их никто не ждет: ни папа с мамой, ни работа, ни страна. И вот вам 40 процентов рецидива. У нас нет для них реабилитационной службы. Справедливости ради надо отметить, что большинство попало сюда по дури или по пьянке. Шестнадцатилетний Роман - невысокий, пухленький. Разговаривает, опустив глаза в пол. Осужден за нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть. - Подрались мы. Парню было 25 лет. Я даже не знал, как его зовут. Так, здрасьте - до свидания. Оба пьяные. Ну я побил его. Он упал. Я ушел. - Какая у тебя реакция была, когда ты узнал, что он умер? - Подумал: человека убил. Сразу все рассказал. Он мне часто снится. Откуда берется "вошь" Есть в колонии еще одна часть, которую экскурсантам не показывают - не имеют права. Это следственный изолятор - место, откуда начинаются тюремные университеты. Он больше всего соответствует расхожим представлениям о тюрьме: коридор с зелеными стенами, и вдоль него - камеры. Камеры рассчитаны на 4-8 человек. Железные двухъярусные нары, параша, две лавки, стол. На столе домино: карты в колонии запрещены. Альтернатива домино - шашки. Еще говорят, что все "сидельцы" в СИЗО рисуют - от нечего делать. Этот СИЗО - особенный. В нем сидят только несовершеннолетние. Таких СИЗО в России единицы. - Ребята, которые взяты под стражу, изолированы от взрослых преступников, - говорит Мамченко. - Люди, которые отбыли уже 20 лет и имеют не одну судимость, естественно, будут ставить своей целью подготовить себе смену. Они начинают напевать подросткам про "уголовную романтику". А у нас этого нет. С этим Каледин согласен: "Вся "вошь" - от взрослых бандитов". Он пугает, а нам не страшно Посещение колонии ребят не впечатлило. - Ты же знаешь, что едешь на экскурсию. Если бы тебя на улице поймали и туда приволокли, другое ощущение было бы. - С каким чувством вы оттуда уходили? - Побыстрей бы покурить. Сигареты-то у нас на КПП отобрали. - Если, не дай Бог, вы бы попали в колонию, вы бы там выжили? - А что, сдохнуть там? На колючке повеситься? А во взрослой, наверное, даже проще жить. - К сожалению, взрослая зона в их представлении романтизирована, - говорит Каледин. - Да, порядки там легче. Но пацаны не знают ни о СПИДе, ни о туберкулезе, ни о том, что кормежка там нулевая. То, что ребята так спокойно отреагировали на посещение "зоны", начальник колонии Александр Тутиков объясняет так: - Мы и не предполагаем, что один раз колонию покажем и избавимся от преступности. Но профилактический толчок - очень мощный. Некоторым подросткам достаточно того, как один раз хлопнет за ними тюремная дверь. - Но они уверены, что не попадут в тюрьму. - Очень трудно найти человека, который после совершения преступления говорит: "Ой, что я сделал!" Обычно говорят: "Ой, как я попался!" - Я вышел отсюда, выпил и забыл, - говорит Артем Яшутин, уже второй раз сидящий за кражу. - Сейчас постараюсь "завязать". - А если снова выпьешь и забудешь? - Значит, судьба у меня такая.