Иван Климов: "Не надо превращать страну в прифронтовую зону"

- Существует точка зрения, что на трагедию "Норд-Оста" россияне реагировали не очень ярко и не очень солидарно. - Когда произошел штурм "Норд-Оста", я летел в самолете. Капитан корабля объявил об освобождении заложников по трансляции. Люди встали и аплодировали. По-моему, это хорошая реакция. А должен ли был произойти всплеск патриотизма или не должен - это еще вопрос. Любая массовая социально-психологическая реакция из конструктивной легко превращается в фобию. Есть точка зрения, что если бы заложников удерживали еще день-два, в Москве начались бы массовые погромы . - А как люди реагируют на такую долговременную трагедию как почти десятилетняя война в Чечне? - Эта реакция, как мне кажется, аномальна. Аномальность заключается в том, что при желании видеть Чечню в составе России и при осознании того, что это быстро не решить, нет устойчивых представлений о том, как жить с этой республикой в составе страны, как взаимодействовать с чеченцами не как с потенциальными боевиками, а как с обычными людьми. Об этом не рассказывается в СМИ, эта тема не поднимается как проблема и предмет дискуссии. Возникает своего рода гуманитарный вакуум в сознании людей. Он заполняется стихийно известиями об акциях скинхедов, кадрами шмона на рынках, проверки паспортов у лиц кавказской национальности. Возникает привыкание, атрофия социальной ответственности . - На "Норд-Ост" мы все-таки реагировали добрыми делами: приносили деньги, продукты, одежду. А если человек на улице упадет. - Одно дело, узнав о "Норд-Осте" или наводнении на юге, собрать одежду, деньги для пострадавших. Другое - подойти к упавшему на улице. От такой помощи удерживает неумение, незнание, как помочь, и страх: а вдруг это опасно. Это проблема, которая характерна не только для нас. В Европе и Америке проводят тренинги по оказанию помощи в экстремальных ситуациях, и один из элементов этого тренинга - психологический тренинг - просто подойти к пострадавшему, сделать то, что реально возможно, не ухудшая его положения и не подвергая опасности себя самого. - Реакция может быть как на словесном уровне, так и на уровне дел. Готовы ли люди что-то реально делать? - Готовность помочь на словах очень высокая. До реальных дел доходит примерно у трети тех, кто высказал эту готовность. - Негативные события всегда вызывают более сильную реакцию, чем положительные? - Трагическое событие действительно вызывает в какой-то момент живую реакцию. Но человек долго с ужасом жить не может. Он ставит фильтр восприятию. И это означает, что нужно найти либо какой-то обходной маневр, либо еще более сильную страшилку. Есть все более распространяющаяся точка зрения, что пичканье страхом не только негуманно, но и неконструктивно с социальной и экономической точки зрения. Поскольку формирует так называемую "анонимную угрозу". Есть известная психологическая закономерность: у солдат, которые стояли в прифронтовой зоне, уровень стресса был гораздо выше, чем у тех, кто был непосредственно на передовой. Одна из проблем нашего общества заключается в том, что проблемы описываются как анонимные угрозы. Это отбивает всякое желание их решать. Не надо размещать общество и страну в "прифронтовой зоне".