"Раздел" - это глагол

Если не главным, то, пожалуй, самым занятным экономическим событием минувшей недели стали парламентские слушания по режиму соглашений о разделе продукции (СРП). Когда 8 лет назад в России принимался соответствующий закон - разумеется, под крики о распродаже недр Родины, - защитники СРП в один голос кричали, что это как раз славный способ не допустить тотальной коррупции чиновников, сидящих "на недрах". Все-таки мы имеем дело с гражданско-правовой сделкой государственного масштаба, а не с простым бизнесовым договором. Ни один проект СРП не может быть принят без согласия Думы. При таком режиме недра не приватизируют, а фактически сдают в аренду на четко оговоренный срок и четко оговоренных условиях. Вместо налоговых льгот, по определению порождающих коррупцию, существуют фиксированные рентные платежи. Наконец, при СРП не берут кредитов, а привлекают деньги под конкретный проект, что в принципе выгоднее для России. Но законы в России, как известно, не для того пишутся, чтобы исполняться, а для того, чтобы все, кто принимает участие в их исполнении, смогли заработать на этом денег. В итоге думские слушания проходили в жанре переговоров неких фирм, у которых есть конфликт интересов, но есть и общий интерес заработать на сделке. В роли представителей таких фирм выступили, с одной стороны, собственно депутаты, а с другой - капитаны отечественного машиностроения. В законе восьмилетней давности отраслевые лоббисты записали норму: не менее 70 процентов оборудования для проектов по СРП должно поставляться российскими подрядчиками. Разумеется, квота нарушается: разработчики утверждают, что российские предприятия не производят нужного им оборудования вовсе или оно неподобающего качества. От фракции машиностроителей наиболее концептуально выступил генеральный директор "Объединенных машиностроительных заводов" Каха Бендукидзе. Он потребовал снова закрепить квоту российского оборудования в СРП законодательно - раз. Исключить вопрос о СРП из переговоров о вступлении нашей страны во Всемирную торговую организацию, поскольку эта организация никаких 70 процентов для российских машиностроителей не допустит, - два. И если все это не будет сделано, забыть про СРП навсегда - три. Депутаты выступили со встречными предложениями. Утверждать отдельным законом не список месторождений для СРП, а каждый проект на шельфовых нефтегазовых месторождениях в отдельности - раз. Сохранить режим СРП только в том случае, если он будет способствовать укреплению обороноспособности страны (то бишь загрузке машиностроительных предприятий в России, где более половины всех мощностей по-прежнему заточено на производство оружия), - два. И если все это не будет сделано, забыть про СРП навсегда - три. В качестве третьей стороны (а на самом деле она первая и главная) выступали правительство, еще при Викторе Черномырдине-премьере протолкнувшее СРП через парламент, и нефтегазовые компании (вместе с правительством выступающие в роли благодетелей-заказчиков). Наиболее любопытную идею от "третьей стороны" высказал генеральный директор компании "Севморнефтегаз" Иван Чернов. Он доложил, что "Севморнефтегаз" собирается подписать трехсторонний договор с Министерством экономического развития и торговли, а также компанией "Зарубежнефть" (это уполномоченный агент правительства по всем проектам СРП). Смысл договора, чтобы вышеозначенное министерство и "Зарубежнефть" получали, как выразился г-н Чернов, "дополнительный денежный стимул для быстрого продвижения проекта". Проще говоря, предлагается превратить откат чиновникам в предмет вполне себе цивилизованного юридического соглашения. Пока в администрации президента говорят, что режим СРП отомрет сам собой, подрядчики, заказчики и лоббисты из правительства и Думы "пилят" будущие деньги. А в словосочетании "раздел продукции" слово "раздел" продолжает выглядеть как глагол. Естественно, от слова "раздеть".