Сатирик и море

Это сейчас шутки рождаются рекламой и КВНом. Это сейчас юмор ниже пояса дозволен в той же мере, как и прямые пародии на президентов. Если бы Аркадий Райкин пародировал Леонида Брежнева, он запросто мог стать, например, Максимом Галкиным. Жил бы припеваючи. Пел бы с Аллой Пугачевой суперхит "Добрый зритель в девятом ряду" или "Ты ласточка моя, ты зорька ясная" (он и так пел, но клипов на эти песни не снимали, на радио не транслировали). Устроил бы вечер в концертном зале Россия "А мне - 65". Пригласил бы Николая Баскова, как взрослый. Вел бы передачу "Кто хочет стать миллионером". Представляете: Аркадий Райкин - телеведущий? Это нескончаемые обложки в глянцевых журналах, постоянное обсуждение личной жизни в таблоидах и периодические раздумчивые интервью респектабельным газетам. Сейчас удачливый шут (а Райкин, несмотря на цензуру и гонения, был шутом не только великим, но и удачливым) - это звезда массовой культуры. Райкин оказался звездой культуры элитарной, хотя простой народ его любил, прости господи, уж никак не меньше, чем Петросяна Е.В. Вот ведь парадокс. Нам по-прежнему много лгут - может, чуть меньше, чем в советские времена, но все равно много. Тем не менее реальность такова, что не рождает пронзительно печальных шуток. Сейчас больше слов, больше вещей, больше денег. Сейчас официально есть бедные и богатые, которых официально не было даже каких-нибудь 20 лет назад. Но сквозь эту совершенно новую для нас реальность не прорастает чаплинско-райкинское отношение к жизни- как к маленькому цветочку, который то и дело оказывается под подошвой очередного неуклюжего башмака. Как к тихому или громкому идиотизму быта, под аккомпанемент которого мы существуем каждый день. Как к причудливому миксту постоянных маленьких трагедий и нечаянных микроскопических удач. Сейчас шутят - иногда очень талантливо - над частностями. Райкин гениально шутил для сутью вещей. Кажется, контекст райкинских шуток ушел вместе со страной, в которой они существовали. Но по прошествии лет райкинские монологи оказываются точным, горьким, трогательным, смешным описанием человеческой души вообще, мира вообще, общества вообще, а не советских души, мира и общества. У правды есть печальное свойство - ее очень трудно выговорить, произнести открыто, серьезно, в лоб. Часто она требует особой формы, и это вовсе не проявление трусости - скорее деликатности и такта. Райкин, которого внешние обстоятельства вынуждали приспосабливать свое творчество к реальности, делал это таким образом, что всегда говорил правду. По существу и по форме. Сейчас пока еще правду говорить легко - видимо, поэтому и не получается. Одни говорят: в России безвременье - политика уже кончилась, экономика еще не началась. Другие говорят - стабильность. Пока в России просто относительно спокойная жизнь - в общем не менее спокойная, чем была в годы райкинского расцвета. Но второго Райкина не появляется - и не только потому, что Райкин на свете может быть только один. В обществе разрешенных слов слова подвергаются неизбежной инфляции. В обществе разрешенных чувств неизбежной инфляции подвергаются чувства. В обществе разрешенных мыслей обесцениваются мысли. Это не значит, что какие-то слова, чувства и мысли следует запрещать. Нет, просто слова надо более тщательно подбирать, мысли - обдумывать, чувства - переживать. Полнота человеческой жизни не зависит от окружающих политических обстоятельств, к ним не нужно приноравливаться, если хочешь жить по-настоящему. Райкин дожил до начала перестройки, то есть - до старта свободы слова. Райкин не дожил до распада страны, которую на самом деле воспел, хотя и нелинейным шутовским способом. Он был комиком, трагиком и сатириком. Он вычерпал море лжи. Седой человек с тихим голосом и больным сердцем. У него хватило сил, ума и таланта. Хватит ли у нас, чтобы засеять нашу горькую и трагическую землю цветами радости, по которым уже никогда не пройдется ничей неуклюжий башмак.