Форс-минор

В самом факте ежегодного утверждения инвестиционных программ естественных монополий ничего ущербного нет - это стратегические компании, государство в них главный акционер (а в железнодорожной монополии министерство и вовсе не отделено от хозяйственной деятельности). Значит, правительство должно как-то контролировать расходы подопечных. Ущербность заключена в том, что утверждение инвестиционных программ есть одновременно и установление пределов роста тарифов на услуги естественных монополистов на будущий год. Каждый год ситуация повторяется - электроэнергетики, газовики и железнодорожники просят одного процента роста тарифов, а правительство устанавливает другой, меньший. При этом сама дикость порядка, когда цены на газ и электричество не регулирует рынок, тогда как рыночным способом уже давно регулируются цены на нефть, не исчезает. Как коммерческие компании и основные доноры бюджета естественные монополии хотят получить как можно больше прибыли, чего от них требует и правительство. Как полуминистерства, несущие социальную нагрузку, они вынуждены подчиняться прямо противоположному требованию правительства умерить финансовые аппетиты. При этом никаких реальных телодвижений по превращению естественных монополий либо в нормальные частные компании (что заявлено правительством как стратегическая цель), либо в стопроцентно государственные и дотируемые из бюджета ведомства в течение нынешнего года не происходит. А Единый тарифный орган, за который шла активная подковерная борьба в правительстве в начале нынешнего года, обернулся полнейшей фикцией - Федеральная энергетическая комиссия, которой поручили всю тарифную политику, оказалась не в состоянии даже подступиться к важнейшей задаче формулирования общих принципов формирования тарифов в базовых отраслях экономики. В результате правительство действует как пожарная команда - тратит время на решение по сути внутренних вопросов коммерческих компаний, а установленный кабинетом министров порог роста тарифов всегда может быть скорректирован (разумеется, в сторону понижения) в зависимости от политической воли, вступающей в противоречие с экономической необходимостью. Эта политическая воля, особенно накануне выборов, и есть тот форс-мажор, те предвиденные "непредвиденные" обстоятельства, которые не позволяют привести крупнейшие российские монополии в божеский вид и ликвидировать главные уродства в структуре отечественной экономики. Контракт "ЛУКОЙЛа" с Ираком - из серии "безумству храбрых поем мы песню". Сейчас руководители российской нефтяной компании гордо говорят, что контракт все равно действует, потому что в одностороннем порядке его можно разорвать только через Международный арбитраж со штаб-квартирой в Швейцарии. Швейцария - замечательная страна для туристических поездок, но попробуйте представить себе судебные разбирательства российской компании со страной, которая плевала, плюет и будет плевать на нормы международного права, балансируя на грани войны с Соединенными Штатами. Даже если нам присудят победу, взыскать с Ирака ущерб будет решительно невозможно. К тому же заметьте: наша компания подписывает контракт со страной, ведение бизнеса с которой по сути блокировано санкциями ООН. И на все более настоятельные просьбы иракской стороны приступить к исполнению контракта мы гордо отвечаем: пока не можем - санкции ведь действуют. Чего же удивляться, что Саддам Хусейн, которому терять нечего, разрывает контракт. Форс-мажор, сотворенный собственными руками, - очевидная глупость. Никакой праведный гнев и никакие логические объяснения не отменяют этой печальной данности.