Ложь правды

"Никогда этому не будет конца. Никогда". Гюнтер Грасс. "Траектория краба" Я - человек наивный, но не впечатлительный. Я не знаю и уже никогда не узнаю, как жить. Поэтому зло меня удивляет редко, зато доброта - всегда. Но как назвать такое состояние, которое охватывает тебя при прочтении текста, предельно честно формулирующего глобальную беду человека и человечества - невозможность правды? Это состояние странного счастья от точно найденных кем-то другим слов - слов, которые пытаешься найти и ты сам. Это ощущение терпкой горечи от неисправимости дефекта человеческой души, лишающей человечество шанса на искупление прежних вин, прекращение кровопролитий и повседневного бытового унижения друг друга. Это привкус гибельного злорадства: вот ведь есть простая данность - своя и рядом стоящие человеческие жизни, хрустальные, короткие, бессмысленные, неповторимые. А мы - из принципа, по глупости, из-за обыкновенной занятости - не замечаем ни своей, ни чужих жизней, за что и получаем пинка от судьбы. Гюнтер Грасс написал новеллу о невозможности правды. Точнее, о ее невыносимости. История затопления на излете Второй мировой войны - 30 января 1945 года - немецкого суперлайнера "Вильгельм Густлофф" торпедами советской подводной лодки С-13 описана многократно и подробно. Обе стороны - и советская, и германская - долго замалчивали эту историю. Затем советская сторона упирала на то, что мы потопили военное судно противника с военным же персоналом на борту. И это правда - шла война, и любое судно врага в зоне боевых действий несомненно было военным объектом. В Германии постепенно стали просачиваться в информационное пространство исследования, неопровержимо доказывающие, что большинство пассажиров корабля - это беженцы, женщины и дети. Что число жертв - а это не менее шести тысяч человек - гораздо больше, чем, например, на "Титанике". И это тоже была правда. Гюнтер Грасс сделал принципиально важную вещь: он наложил обе политические правды о частном эпизоде далекой войны на бытовую правду трех поколений одной человеческой семьи, тесно связанной с этим эпизодом. Все эти разные правды - и политические, и бытовые, всякий раз оборачиваются убийством. Одновременно бытовым и политическим. А убийство, как всякое насилие над человеческой жизнью, есть величайшая ложь. Ложь - от правды. Ложь правды. Большие трагедии с максимальной наглядностью обнажают всю глубину этой беды. Смотрите - у каждого из заложников "Норд-Оста" есть своя правда, потому что люди, находящиеся в одно время в одном месте видят одно и то же, но всегда - каждый своё. Была своя правда и у террористов. Их правда - мотив, наивное желание логикой одного насилия переломить логику другого. Результат наложения этих правд - человеческие жертвы. "Ложь во спасение", естественно, тоже не выход. Тем более что ложь - она и есть, как правило, "своя правда". Беззащитному человеку для защиты себя, близких и человечества дана лишь способность ранжировать правду, не доводить ее до стадии трагедии. Честно думать - действие. Говорить правду - тем более. Убивать за правду - уже не действие, а противодействие, уничтожение самой правды. В прочерчивании траектории отдельной человеческой судьбы как неотъемлемой части траектории судьбы человечества нет простых "арифметических" законов. Поэтому качество действий каждого человека важнее их количества. Носить некую правду в себе, не проговаривая ее, иногда важнее, чем сказать. Недействие иногда важнее, человечнее, правдивее действия "за правду". Определить, когда действовать, а когда - бездействовать, когда молчать, а когда - говорить, можем только мы сами. Это главная задача человека во время его земного существования - гораздо более сложная, чем строительство дома или зарабатывание денег. Ужас, охватывающий нас при очередной масштабной трагедии вроде "Норд-Оста" или взрыва башен Всемирного торгового центра в Штатах, должен быть конструктивным. Это ведь личный ужас. Значит, он должен как-то влиять на личность, на ее душу и разум. Предельная осторожность поступков - вот что подсказывает разум. Недоведение ложно понятой правды до убийства - вот что шепчет душа. Нет такой правды, которая могла бы оправдать лишение жизни даже одного-единственного человека. Пока человечество, как ни пыталось, не научилось жить так, чтобы не убивать никого и никогда. Боюсь, никогда и не научится. Но единственное, что нам остается, - не прекращать попыток...