Такси-джаз

Я понимаю, что живу в стране импровизирующих таксистов, и благодарю судьбу хотя бы за то, что мне за мои деньги навязали только время поездки, а не маршрут. Ну не захотел бы ехать таксист туда, куда нужно мне, - из-за пробок, плохого настроения, погодных условий... И ведь ничего же не возразишь. По другим телефонам заказа такси ведь могут работать такие же "джазмены". Приехав в искомое место на час раньше срока (никаких пробок, разумеется, не было и в помине), я в ожидании искомой встречи предавался размышлениям о природе нашего тотального одиночества. О сути беззащитности перед лицом этих текущих труб, взрывающихся лампочек, грязных подъездов, грубых продавцов, импровизирующих таксистов, нечутких женщин и бездушных мужчин. Точнее, о природе одиночества вообще. Еще точнее - о неразделенной любви и тихой, тайной, но испепеляющей душу ненависти, которая пронизывает нашу жизнь. Думал-думал и вот что придумал. Количество любви в нашей жизни угнетающе мало, не говоря уже о ее качестве. По крайней мере по сравнению с ненавистью. Таксисты, врачи и продавщицы любят деньги, но меньше, чем ненавидят докучающих им клиентов и пациентов. Журналисты и политики обожают человечество, но меньше, чем презирают отдельных его представителей. Логика жизни в нормальной стране такова: я проявляю заботу и уважение к человеку на своем рабочем месте, потому что завтра я приду к этому человеку, и он отплатит мне тем же. Логика жизни в нашей стране прямо противоположна: я покажу свою жесткость, равнодушие и презрение к человеку, потому что завтра он наверняка точно так же поступит со мной. "Победит тот, кто упредит", так что лучше отомстить заранее. Мы приучены верить в невозможность любви и нежности как естественного фона нашего существования. Любовь к людям кажется глупостью, слабостью, в крайнем случае - чудаческой доблестью, но не нормой. Если тебя выслушали, вошли в твое положение, сделали то, что ты просишь и как ты просишь (хотя бы и за твои деньги), это уже кажется чем-то удивительным. Вежливый врач, добрый журналист, чувствительный милиционер - это сказочные персонажи, появление которых в реальной жизни воспринимается как случайность. Религиозная и национальная рознь - производные от того плотного облака бытовой ненависти, которая окутывает нас, составляет нашу атмосферу. В стране, где веками выживали, вместо того чтобы жить, пристраивались, вместо того чтобы обустраиваться, искали врагов, вместо того чтобы заводить друзей, - в такой стране любовь приживается с трудом. Можно, разумеется, обойтись и без таких высоких материй при исполнении профессионального долга. Но действовать по инструкции нам еще невыносимее, чем помогать людям на своем рабочем месте по соображениям широты души и присутствия совести. Инструкция - это слишком скучно, банально, пошло. Никакой импровизации, никакого джаза. И ведь вот что забавно: творческая инициатива у нас в государстве, как известно, всячески пресекалась, поскольку высовываться из общего строя было небезопасно для жизни. И вдруг, после десятилетия относительной свободы, выяснилось, что творческую инициативу часто проявляют те, кто не должен этого делать по определению. Например, таксисты. Причем весь этот джаз затеян не для того, чтобы сделать удобнее клиенту, а чтобы угодить интересам самого "автора-исполнителя". Разумеется, у родной страны, равно как и у мира, нынче масса суперпроблем - от борьбы с бенладеновщиной и алькаидовщиной до глобального потепления и глобальной нищеты. Но проблема нехватки любви и преизбытка ненависти на этом фоне не становится менее значительной. Наша неразделенная любовь друг другу и разделенная ненависть каждый день исподволь отравляют существование, наполняют ум желчью, заставляют каменеть душу. Так умирают прекрасные порывы, нежность и забота о ближнем. Так умирает любовь. ...Только в стране импровизирующих таксистов народ мудро рассудил, что в строчке классика "души прекрасные порывы" слово "души" - это глагол. А что вы думаете об этом?