Возвращение "конкретных пацанов"

Тогда дележ собственности привел к волне убийств начинающих крупных бизнесменов. Теперь в роли таких бизнесменов выступают госчиновники. Теперь они - "конкретные пацаны". Теперь они "решают вопросы". А раз они - то и с ними. Первый срок правления Владимира Путина ознаменован невиданными успехами госслужащих на почве отъема контроля за конкретными ликвидными активами. Приручив с помощью президента олигархов ельцинской поры, госчиновники, особенно из обиженных первым этапом передела собственности спецслужбистов, пытаются пойти дальше, реваншироваться за годы унижений и сами метят в олигархи. При этом если в конце ельцинской эпохи сформировались более или менее понятные правила игры на диком российском экономическом поле (увы, так до конца и не прописанные законодательно), то теперь старые правила отменены текущей хозяйственной и политической практикой, а новые - не писаны. Как следствие - волна заказных убийств вице-мэров, вице-губернаторов, министерских чиновников и вот теперь, впервые в истории, расстрел главы региона в центре Москвы на виду у милиции в светлое время суток. Захват чиновниками крупного бизнеса накладывается на отсутствие у правительства сколько-нибудь внятной экономической политики. Принципиально важный для либеральной рыночной экономики закон о валютном регулировании привел к жесточайшему клинчу внутри кабинета министров. Законодательное оформление цивилизованного земельного оборота похерено "рамочным законом". В результате мы отдадим этот процесс на откуп региональным начальникам (стоит ли потом удивляться их убийствам?). Структурные реформы естественных монополий, формирование тарифной политики, что должно сделать нашу экономику на порядок менее зависимой от чиновничества, задыхаются от пыли подковерных интриг. Некомплексная, клочковатая налоговая реформа не приносит плодов - казна просто недосчитывается денег. Облагородить варварский закон о банкротстве, сделать его оставляющим меньше возможностей для коррупции и бандитского захвата предприятий тоже не получается. Дополнительным стимулом к завершению процесса цивилизации российской экономики могло бы стать вступление страны во Всемирную торговую организацию. Но последние события вокруг консультации с ВТО заставляют сомневаться в способности правительства решить эту задачу в ближайшие два-три года. Под сурдинку разговоров о конце политики в стране, о невиданной стабильности и устойчивом экономическом росте мы собственноручно загоняем себя в кризис, да еще и с криминальными осложнениями. Экономика по-прежнему критически зависима от экспорта энергоносителей и курса доллара. Время для относительно безболезненного начала структурных реформ и детализации экономического законодательства (более важных задач у нынешней власти в экономике нет и не ожидается) бездарно транжирится. При этом можно не сомневаться, что накануне выборов государство опять начнет брать на себя повышенные социальные обязательства. То есть опять не будет заниматься экономической политикой. Видимо, Россия так устала от политической нестабильности, что готова поверить в благостность своего положения только из-за отсутствия сколько-нибудь внятной оппозиции и высокого личного рейтинга президента. Между тем новая власть правит уже достаточно времени, чтобы оценивать результаты ее правления содержательно. В экономике эти результаты с течением времени кажутся все более и более сомнительными. Перевернув олигархическую пирамиду, ликвидировав практику фактического найма чиновников финансово-промышленными группами, часть исполнительной власти, похоже, сама хочет стать финансово-промышленной группой. Втравляясь в такую игру, власть не должна забывать: если в России нет ясного представления, кто реальный хозяин собственности, здесь начинают убивать. Первую российскую рыночную вендетту удалось остановить благодаря серии договоренностей "по понятиям". Вторая может прекратиться, только если власть проявит политическую волю, примет четкие базовые экономические законы и забудет о собственном участии в бизнесе. Тогда, глядишь, и "вызовы государственности" прекратятся. А что вы думаете об этом?