УльтраМарина

"Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - "Тургеневская". Я как обычно еду на работу в метро... ...Она была невыносима и прекрасна. Она была прекрасно невыносима. Это - гибельная смесь, смертельный коктейль для женщины: холодный, жесткий мужской ум и экзальтированная, истерическая, "бабская" душа. Это - залог предельного физического и метафизического одиночества, которое невозможно прорвать, преодолеть и пережить. Она влюблялась не в тех, не там и не тогда. Зато могла любить Пушкина как живого, плотского человека, ибо для нее не существовало границ времени и пространства, была лишь одна дистанция - творческая. Тексты писались мужским умом, который подавлял женскую душу, хотя и оставлял для нее зазор. Жизнь проживалась исключительно женским сердцем. Истерическая душа, наложенная на исторические обстоятельства, заставляла страдать ее и всех, кто пытался разделить эту великую судьбу и великие страдания. Есть такие люди, сожительствовать с которыми в одном моменте времени и в одной точке пространства невероятно трудно, но очень важно. Они - безнадежно другие, их нельзя приручить, приучить к миру, к органичному и гармоничному существованию в обществе. Они отпугивают и притягивают. Чаще, впрочем, отпугивают. Смысл их появления среди нас крайне трудно поддается определению. Скорее всего это некая попытка природы, Бога - называйте, как хотите, - увеличить глубину фронта нашего восприятия действительности. Заставить уважительнее, осторожнее, смиреннее относиться к себе, к людям и к миру, сталкиваясь с непостижимостью, с бездной в таком же, как и они, человеческом обличье. Одиночество - лекарство и болезнь. Сбиваться в стаи - самый легкий выход из нашего заданного двумя точками - рождением и смертью -одиночества. Коллективное бессознательное все равно берет верх над индивидуальным сознанием несчастных одиночек, пытающихся искать собственные ответы или хотя бы ставить собственные вопросы. Она ставила вопросы - о мере человеческого страдания, о смысле человеческих чувств (хотя собственной жизнью доказывала, что чувства не поддаются алгебре), о творце и творчестве. Возможно, она была единственным философом среди женщин, не называя и не считая себя философом. Про людей, которые не доживают хотя бы до шестидесяти, принято говорить: как мало они жили. От ее 48-летней - по общему контуру трагической, но фрагментарно счастливой - жизни почему-то нет ощущения "недожитости". Она слишком долго и безысходно страдала, чтобы эти страдания длились еще дольше. Ее постигло слишком много разочарований. Ее перечня болей, бед и обид хватило бы на десяток обычных человеческих судеб. Ее добровольный уход был сколь логичным, столь и спасительным. Она не жертва и не палач. Она не дьявол и не пророк. Она - Женщина и Творец. Она не играла в поддавки с миром, она играла с ним в какую-то гораздо более серьезную, настоящую игру. Зная и чувствуя неизбежность своего поражения. Поражения, которое нельзя отличить от победы. Только в этой битве с мирозданием ее ум и душа наконец сходились, "договаривались" друг с другом. Этой битве была отдана вся ее человеческая и творческая жизнь -- до последней капли крови и чернил. В мире всегда очень мало людей, которые с ранних лет живут с ощущением непосредственной связи своей частной судьбы с судьбой человечества. Она несомненно обладала таким ощущением. Возможно, хотела избавиться от него. Совершенно точно - не смогла этого сделать и только поэтому ушла из жизни, чтобы остаться. Ее тексты невозможно читать своим голосом. Все равно пытаешься домыслить ее голос, даже если и не знаешь его. У нее был голос, она выстрадала право голоса. Только его - не счастье, не богатство, не покой. Она озвучила эту толщу гнетущей тишины, которая наваливается на нас, как только мы задумаемся о жизни. Имеющий уши да услышал. Имеющий душу да почувствовал. На этот звук можно идти, как на свечу в пустой темной комнате. Не факт, что интерьер освещенной комнаты вам понравится. Факт - что единицам дано освещать эту комнату. ...Она родилась 8 октября 1892 года. Ее звали Марина Ивановна. У нее были удивительные глаза. Она покончила с собой на 49-м году жизни. Она осталась и живет где-то среди нас. Такие всегда остаются. ...Я еду на работу в метро. Мне одиноко и страшно. Мне страшно одиноко. И тут я вспоминаю: ага, день рождения Марины. Напишу-ка свой глупый и нелепый текст, чтобы спастись на мгновение от страха и одиночества. А в голове звучит какой-то бред: "Осторожно, двери закрываются. Следующая девушка - тургеневская"... А что вы думаете об этом?