Денежное (у)довольствие

В принципе, в нормальной экономике не имеет особого значения, если у страны профицит бюджета (то есть расходы меньше доходов) или дефицит. Накапливать внутренний долг до определенных пределов вполне можно - например, такие государства, как Германия и США, много лет прекрасно существуют с дефицитными бюджетами. Но до нормальной экономики нам пока далеко. Поэтому, когда после шести пореформенных лет, прожитых с бюджетами, в которых расходы невообразимо превосходили доходную часть, мы уперлись в дефолт с девальвацией, страну наконец клюнул жареный петух: задача жить по средствам стала приоритетной для государства. Сначала правительству Евгения Примакова удалось изящно провести через тогдашнюю весьма левую Думу бездефицитный бюджет-1999, а затем бюджеты благодаря высоким мировым ценам на нефть и вовсе стали профицитными. "Жирок" накапливается до сих пор, но призрак нехватки денег маячит перед финансовыми властями страны все более отчетливо. Слова о возможном отказе от профицита были произнесены Михаилом Касьяновым в тот момент, когда стало ясно: вследствие либеральной налоговой реформы недобор налогов в казну станет долгосрочной проблемой. Эффект девальвации рубля как локомотив экономического роста если еще и действует, то все равно становится все слабее и скоро затухнет. Цены на нефть если и будут достаточно высокими, все же не такими, чтобы полностью компенсировать обслуживание все более амбициозных социальных обязательств государства. Добавьте сюда проблему обслуживания внешнего долга (пик платежей в 2003 году, как назло, перед президентскими выборами), и перспектива сбросить финансовый "жирок" окажется более чем вероятной. Словно убоявшись сказанного, премьер поспешил объяснить, что от бюджетного профицита мы откажемся с 2006 года, но эти его слова как раз кажутся чрезмерно оптимистическими. Денежное удовольствие, которое получало правительство на протяжении последних трех лет, сменяется, если так можно выразиться, денежным довольствием - правительству придется довольствоваться теми деньгами, которые есть в наличии. А их будет становиться меньше. Так что отказ от профицита может случиться не как плановый стратегический маневр дальновидного кабинета министров, а как внезапная неотвратимая необходимость. С точки зрения обывателя вся проблема сводится к тому, будет ли новый дефолт (так наш народ привык называть девальвацию) или не будет. Формальных предпосылок для финансового обвала в стране нет, но ухудшение ситуации по сравнению с крайне благополучными последними двумя годами более чем вероятно. Правительство Касьянова поставлено перед необходимостью искать деньги, которой, по правде говоря, не научено, ибо работало в предельно комфортных условиях с момента назначения нынешнего премьера в середине мая 2000 года. Несомненно, с точки зрения сложности реальных задач кабинет Касьянова переживает сейчас самый сложный период в своей истории. По сравнению с тем кругом проблем, которые приходилось решать кабинетам Гайдара, Черномырдина или Примакова, - это, конечно, не бином Ньютона, но по сравнению с тем опытом, который есть у нынешнего правительства, сейчас действительно наступают трудные времена. На этом фоне баталии вокруг инфляции и бюджета, ставшие главным экономическим содержанием недели, показательны. Радует, например, такое обстоятельство: правительство проявило завидную честность, фактически признав, что слишком существенно сокращать инфляцию в условиях уменьшения поступлений в казну и увеличения расходов на социалку сейчас невыгодно. Радует также попытка кабинета осуществлять бюджетное планирование на три года вперед, по крайней мере на уровне заявлений лидеров финансового блока правительства - это признак явного оздоровления российской экономики и правильного подхода к процессу распределения государственных денег. Работать в режиме тушения возникающих то тут, то там очагов экономического пожара в нормальной стране правительство не может. Надо поднять голову и оглядеться вокруг. В связи с угрозой (не такой уж, впрочем, и страшной) отказа от профицита во весь рост встает другая, гораздо более сложная проблема. В России до сих пор не создано сколько-нибудь внятных принципов межбюджетных отношений. Когда в федеративном государстве нет долгосрочных и понятных правил распределения доходов, расходов, а следовательно, и ответственности между центром, регионами и муниципиями, практически невозможно решать базовые проблемы бытового устройства страны. Госкомстат на минувшей неделе в очередной раз констатировал увеличение задолженности по заработной плате - в нынешних финансовых условиях для России это просто позор. И совершенно неважно, виноваты в этой задолженности региональные бюджеты или федеральный. Людям также безразлично, кто именно не дает денег на ремонт теплотрасс и канализации. Желание снять персональную ответственность с главы государства за текущие трубы в городе Мухосранске вполне понятно, но как раз при неразберихе с распределением денег легче достичь прямо противоположного результата. Так что пока не будет четкой и ясной концепции межбюджетных отношений, все эти проблемы неразрешимы. Причем никакой отказ от профицита, никакое умножение внутреннего долга и усиление контроля за использованием бюджетных средств все равно не помогут. А что вы думаете об этом?