Жить красиво

На этой неделе с новой силой разгорелись страсти вокруг дома Gucci, за право обладать которым соперничают корпорации Louis Vuitton&Moet Hennessy (LVMH) и Pinault Printemps Redout (PPR). История этой схватки напоминает остросюжетное кино: вначале тайком от всего света LVMH стала понемногу скупать акции Gucci. Когда об этом стало известно (к тому моменту было "собрано" чуть более 20% ценных бумаг), глава LVMH Бернар Арно категорически отказался признаться в том, что он пытался получить контроль над компанией. Когда же более 40% акций купил концерн PPR, LVMH подала апелляцию в суд, пытаясь доказать неправомерность сделки. Тем временем дом Gucci, получив немалые субсидии со стороны PPR, начал сам превращаться в корпорацию, взяв контроль над такими широко известными домами, как, к примеру, Yves Saint Laurent. Вдобавок из LVMH на сторону Gucci (а соответственно и на сторону PPR) перешел скандально известный модельер Александр МакКуин. Вся эта история продолжается вот уже более года. Однако на этой неделе в западной прессе наконец-то появилась информация о том, что Бернар Арно все-таки согласился мирно отдать свои 20% акций дома Gucci. Пока никаких подробностей нет, но уже почти доподлинно известно, что его вечный оппонент Франсуа Пино сумел настоять на своем, предложив г-ну Арно сложную, но выгодную схему передачи акций этого дома мод. Во всей этой истории есть нечто большее, чем борьба двух корпораций за обладание статусной компанией. А именно - борьба двух честолюбивых предпринимателей, Франсуа Пино и Бернара Арно, ни за что не желающих уступать друг другу. Однако главе LVMH жаловаться не на что. Под его началом - десятки крупных компаний, одна знаменитее другой. При том что каждая из них была куплена г-ном Арно для того, чтобы получать прибыль, маэстро утверждает, что никогда не мешал творчеству одаренных модельеров, производивших на свет нечто совершенно непригодное для жизни и заведомо не нацеленное на коммерческий успех. Кстати, ушедший из LVMH Александр МакКуин грешил именно этим подходом к бизнесу, умудряясь каждый показ превратить в социальное шоу - то полностью оголяя женскую грудь, то одевая манекенщиц в странную конструкцию из мерцающих лампочек и проводков. К тому же этот бизнес сосредоточен отнюдь не на самом платье (как известно, в haute couture платье должно производиться в единственном экземпляре). Здесь огромную роль играют продажи парфюмерии, косметики и аксессуаров. Поскольку костюм за десятки тысяч долларов позволить себе могут единицы, а купить сумочку или флакон духов - сотни и даже тысячи поклонников марки по всему миру. Так зачем Бернару Арно биться за Gucci? Тем более что практика показывает, что большинство марок, которые когда-либо глава LVMH хотел заполучить, рано или поздно оказывались в его руках. Но здесь дело не в погоне за прибылью (состояние маэстро составляло на начало 2000 года более $12 млрд). Скорее - в желании заполучить нечто статусное и легендарное. К примеру, Gucci. Кстати, в мире осталось уже не так много действительно статусных марок, которые еще не принадлежат конгломерату Арно, - например, Chanel или Hermes. И скорее всего главе LVMH очень хочется, чтобы они стали частью его корпорации. Совсем не ради денег. Это очень похоже на чисто женское желание иметь в своей коллекции не только духи, сумочки и перчатки известных марок, но и то самое пресловутое платье за много-много десятков тысяч.