Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Они насиловали женщин, даже маленьких девочек у нас на глазах»
2019-09-11 14:35:58">
2019-09-11 14:35:58
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Несовершеннолетнего Марка из Камеруна сложно назвать счастливчиком. За свою недолгую жизнь он успел потерять почти всю семью, а по пути к ливийским берегам, откуда он решился перебраться в Европу, его неоднократно пытали и четырежды перепродавали в рабство. И всё же в некотором смысле Марку повезло — он сумел добраться до центра «Врачей без границ» в Пантине, что к северу от Парижа. При поддержке этой благотворительной организации «Известия» решили рассказать историю этого камерунского беженца. Она показывает, что из-за политики Европы люди, подобные Марку, после жуткого пути до Ливии и смертельно опасной переправы по Средиземному морю не попадают на попечение соцслужб, а продолжают скитаться в поисках своего места в мире.

Тернистый путь

Историей Марка (имя вымышленное, фамилия и точный возраст не сообщаются в целях безопасности) с «Известиями» поделились в благотворительной организации «Врачи без границ». Как известно, ее сотрудники многие десятилетия спасают жизни в самых сложных регионах мира. В последние годы они активно включились в помощь беженцам, покинувшим свои дома и оказавшимся по другую сторону Средиземноморья. В конце 2017 года «Врачи» открыли небольшой центр в северо-восточном пригороде Парижа Пантине для оказания помощи несовершеннолетним беженцам, оказавшимся во Франции без сопровождения взрослых. Одним из их пациентов и оказался камерунец Марк.

Его рассказ о своей жизни до Пантина выглядит несколько сбивчиво. Он то и дело говорит, что это история слишком длинная. Однако даже тех полученных обрывков хватит, чтобы проникнуться его судьбой.

Отца, выходца из народности бети, убили, когда Марк был еще маленьким, мать по-прежнему жива, но он точно не знает, где именно она сейчас. Первые школьные годы Марк провел в доме старшей сестры и ее мужа в одном из крупнейших городов Камеруна — Дуале. Но после смерти последнего был вынужден бросить школу и перебраться к старшему брату и младшей сестре в Баменду.

Лагерь беженцев
Фото: REUTERS/Juan Carlos Ulate

Шел конец 2016 года. В Камеруне — некогда немецкой колонии, поделенной после Первой мировой войны между Великобританией и Францией, — назревал конфликт между англофонами и франкофонами. Впоследствии он получил название «англоязычный кризис». Эта война продолжается в Камеруне и по сей день.

1 января 2017 года мой старший брат, который был в оппозиции, сказал, что мне нужно уходить. В Баменде со всех сторон летели пули. Но брат сказал, что его оппозиционная группа хочет дать в руки оружие детям, даже девочкам. Положение стало по-настоящему опасным. Он сказал, что нужно бежать из страны, — рассказал Марк.

В путь подальше от охваченной войной республики Марк отправился с 13-летней сестрой — при посредничестве проводника Муссы, которого нашел им брат. Мусса провел их через Нигерию до границы с Нигером, и там — в закрытом двухэтажном доме, набитом людьми, — Марк с сестрой провели больше недели. Пока однажды ночью за ними и другими беженцами не пришли арабы, чтобы провести их через пустыню.

— Пятилитровая банка воды и немного тапиоки с молоком — это всё, что они дали нам на дорогу. Я видел эпицентр контрабанды людей в пустыне. Пикапы, битком набитые эфиопами и эритрейцами, присоединились к нам посреди дороги. Там было 32 грузовика, а нас было около 700 мигрантов, — говорит Марк.

Мигранты пересекают пустыню
Фото: REUTERS/Joe Penney

На пятый день пути через пустыню на кортеж с беженцами напали бандиты, семь или восемь человек погибли. В их числе оказалась и сестра Марка — пуля, угодившая ей в ребро, была отравлена каким-то ядом. Она умерла почти сразу же.

— У меня в сумке была простыня. Я обернул ею тело сестры и похоронил ее. Когда я потерял сестренку, у меня поехала крыша. Единственное, чего я хотел, — вернуться домой. Но мы продолжали ехать по пустыне. У нас не осталось еды и воды. Друг показал мне, что делать, когда вода заканчивается. Ты мочишься в банку и пьешь из нее, — вспоминает Марк.

В последующие несколько дней одна стоянка для мигрантов сменялась другой, пока караван не добрался до ливийского местечка Себха. Там Марку и его сотоварищам по несчастью объявили — их продали. Но они смогут продолжить свой путь во Францию, если родственники заплатят выкуп.

— Но мне некого было звать, поэтому меня мучили всеми возможными способами. Меня били трубами, швыряли мне в грудь цементные блоки. Они вырвали у меня зуб с помощью лома. От кровотечения у меня голова отекла и стала как воздушный шар. Они начали насиловать женщин, даже маленьких девочек, прямо у нас на глазах. Они били матерей, когда те пытались помочь своим детям, — описывает Марк то, что делали с людьми, у которых не было возможности откупиться.

Так и не получив денег, Марка то и дело перепродавали — как вещь — из рук в руки. Сначала ганийцу, работавшему с арабами, затем — ливийцу. Но хуже всего для мальчика оказалась ливийская тюрьма. Это был двор, в котором пришлось тесниться одновременно двум тысячам человек. В нем не было крыши, но оттуда всё равно не сбежать — над двором натянуты высоковольтные провода, которые убивали наповал, стоило только дотронуться.

Фото: REUTERS/Ismail Zetouni

Мы не могли спать по ночам. Там было недостаточно места для того, чтобы лечь, поэтому мы сидели. Мы ели группами по 15 человек за раз. Мы смешивали кубики «Магги» и соль в банках с помидорами. Люди умирали каждый день. От голода или от пыток, — не без труда вспоминает Марк мрачные дни.

Дальнейший рассказ камерунец продолжает уже без деталей, сообщая лишь, что после тюрьмы он был сначала продан кому-то в Завию, а затем — уже в четвертый раз — перепродан в Триполи. Оттуда он смог в конце концов сбежать и перебраться во Францию.

В Пятой республике Марк находится уже год. Его дела обстоят куда лучше, чем на родине, но вспоминать о прошлом он всё еще не хочет.

Война с системой

История Марка, увы, не уникальна. Каждый год добраться до Европы пытаются десятки тысяч африканцев, жителей стран Ближнего Востока и Южной Азии. Сотни людей гибнут по дороге до Ливии — ныне главного контрабандистского хаба по нелегальной переброске мигрантов в Европу. Еще сотни сталкиваются с кромешным адом на земле, попадая в лагеря, а по сути, в тюрьмы, для мигрантов на ливийской территории. Как показал опрос «Врачей без границ» в их центре в Пантине — том самом, где в итоге очутился Марк, — 87% молодых людей из числа их подопечных подвергались на миграционном пути насилию, пыткам или жестокому обращению.

Еще сотни, а то и тысячи жизней ежегодно уносит дорога по Средиземному морю, переплывать которое отчаявшихся людей отправляют на перегруженных утлых суденышках, а иногда и вовсе на надувных лодках. При этом с 1 марта этого года Евросоюз остановил все спасательные операции на море, сославшись на нежелание стран-членов принимать беженцев. Некоторые страны, в первую очередь Италия, и вовсе криминализовали деятельность гуманитарных организаций, продолжающих помогать людям в Средиземноморье и привозить их в европейские порты. Их либо просто не подпускают к своим берегам, либо грозят крупными штрафами за ослушание.

Спасение мигрантов в Средиземном море
Фото: Global Look Press/SOS Mediterranee/Laurin Schmid

Не лучшим образом складывается положение и во Франции. Главную тревогу у правозащитников вызывают несовершеннолетние дети без сопровождения.

Подписанные Францией международные конвенции и ее национальные законы гласят, что любой человек в возрасте до 18 лет, не имеющий родителя или законного опекуна, — независимо от того, является он гражданином страны или нет — должен получить при посредстве социальных служб защиту и жилье, доступ к помощи и школьному образованию.

На деле никто во Франции (да и в других странах Европы) не спешит обеспечивать подростков-мигрантов жильем и необходимой помощью. И даже, напротив, вводит заведомо сложные административные процедуры, чтобы отказать им в убежище по итогам рассмотрения дел.

Одна из первых таких препон — отказ признать в мигранте несовершеннолетнего. По данным департамента по делам несовершеннолетних без сопровождения Министерства юстиции Франции, в 2018 году из 40 тыс. молодых людей лишь 17 тыс. были официально признаны госорганами подходящими под это описание и переданы на попечение социальных служб.

В прошлые годы в западных СМИ часто мелькали истории, как бородатые афганцы или сирийцы, чьи лица испещряли морщины, пытались выдавать себя за 15-летних, и миграционным властям Австрии или, скажем, Германии, стоило немало усилий и средств официально доказать обратное. Поэтому недоверие европейских властей в мигрантам объяснимо.

Но бывало и наоборот — когда на правонарушения заведомо шли сами же правоохранительные органы.

Французская полиция задерживает мигрантов
Фото: REUTERS/Charles Platiau

— Мы попали из Италии во Францию вечером, вошли в деревню и хотели поискать помощи. Кто-то увидел нас с балкона, и вскоре появились полицейские. Мы побежали, они стали нас преследовать. Я упал головой на землю. Полицейский прижал мою голову ногой... Меня спросили о национальности и возрасте, я ответил, что мне 16, а они сказали, что я не несовершеннолетний, и исправили дату моего рождения в документах... А потом нас отвезли к границе с Италией и сказали: «Вон дорога, покиньте Францию», — рассказал несколько месяцев назад «Врачам без границ» беженец Юсуф.

Первый этап определения того, является ли проситель действительно несовершеннолетним без попечителя, — собеседование, которое длится от силы минут 10. Более точный ответ о возрасте дает рентген костей, но это занимает время. Половина молодых людей, попавших в итоге в центр в Пантине, до этого жили прямо на улице.

— Как-то раз я сел на 7-ю ветку (метро), проехал по ней до конца, а потом проехался по 4-й до конечной и так еще много раз по другим линиям. Просто чтобы убить время и согреться, — поведал сотрудникам центра один из молодых людей, оказавшийся в подобной жизненной ситуации.

В 2018 году больше половины из числа таких несовершеннолетних, судьбу которых отслеживал центр в Пантине, смогли через суд запросить повторную оценку их дела и в конечном итоге добиться признания. После они были переданы на попечение французских социальных служб. Но на общем фоне это выглядит каплей в море.

Загрузка...