Сыграть по-французски: Пьер-Лоран Эмар дал сольный концерт в Москве
В Концертном зале Чайковского прошел сольный концерт французского пианиста Пьер-Лорана Эмара. Целиком построив программу на музыке своих соотечественников, Эмар устроил изысканный, во многом эталонный, но лишенный непосредственной увлекательности экскурс в историю музыки XX века.
Пианист известен прежде всего как интерпретатор авангарда второй половины XX века. Учился он в Парижской консерватории у Ивонн Лорио — супруги и первой исполнительницы фортепианных произведений Оливье Мессиана, в 1973 году победил в международном конкурсе имени Мессиана. А несколько лет спустя вошел в только что созданный Пьером Булезом ансамбль InterContemporain. В составе этого коллектива Эмар сыграл ряд важнейших премьер как самого Булеза, так и его соратников — Штокхаузена, Лигети и других новаторов.
В общем, слушая музыку второй половины XX века в исполнении Эмара, можно быть уверенным, что именно так представляли ее звучание сами композиторы. Однако в Москве Эмар сделал акцент на репертуаре начала прошлого столетия. В первом отделении прозвучали 12 прелюдий (2-я тетрадь) Клода Дебюсси, во втором — «Ночной Гаспар» Мориса Равеля.
Завершали основную программу две пьесы из фортепианного цикла «Каталог птиц» Мессиана — и, пожалуй, уже ради одного этого стоило прийти на концерт. Но у пианиста явно была более глобальная идея: проследить эволюцию французской музыки в XX веке, показать, как из импрессионизма вырос авангард. Действительно, любуясь мерцающими звуковыми россыпями Дебюсси, будто парящими в невесомости, нельзя было не отметить их связь с искусством более поздним, окончательно распрощавшимся с тональными оковами, но сохранившим стремление к изысканной, нездешней красоте.
Показательно, что Эмар выбрал именно вторую тетрадь прелюдий вместо более «хитовой» первой. И исполнил экспериментальные миниатюры со всей присущей ему точностью, филигранной «выделкой» деталей, но без какого-либо стремления обаять, увлечь зрителей, покорить внешними эффектами. Это можно сравнить с мишленовским французским рестораном, где шеф-повар не идет на уступки массовому вкусу и во что бы то ни стало сохраняет верность кулинарным традициям. Так и здесь — неподготовленные зрители скучали, зато «гурманов» увлекала звуковая материя как таковая. В первой прелюдии — «Туманы» — казалось, что в руках Эмара податливый пластилин, из которого он лепит музыкальные образы. А в 12-м номере — «Фейерверк» — основная фигурация поначалу воспринималась как дуновение ветра, но постепенно превращалась в угрожающее жужжание...
В самом факте выбора «Ночного Гаспара» для второго отделения — пожалуй, единственная уступка Эмара широкой публике, которая вряд ли бы заинтересовалась исключительно авангардом и поздним Дебюсси. Однако и здесь интерпретация пианиста была подчеркнуто антиромантической, а мистический флер цикла отошел на второй план перед холодноватым любованием равелевской гармонией и богатейшей фортепианной фактурой.
И всё же кульминацией вечера стал «фирменный» эмаровский Мессиан. «Лесной жаворонок» и «Серая неясыть» прозвучали настолько естественно, органично и умиротворенно, что казалось, будто эта музыка не только вдохновлена, но и рождена самой природой. Сложнейшие ритмические фигуры, диссонантную гармонию Мессиана Эмар преподносит как что-то само собой разумеющееся. И для пианиста, и для слушателей это не преодоление, а медитация.
Тем обиднее, что к изображенному композитором пению птиц присоединились назойливые «голоса» мобильных телефонов — один из них изрядно смазал последние звуки «Серой неясыти». И уж совсем грустно было видеть стремительно разбегающихся зрителей, решивших не дожидаться бисов. За «дезертиров» пришлось отдуваться оставшимся меломанам, зааплодировавшим с удвоенной силой. И им достался финальный подарок, увы, единственный: Эмар сыграл 8-ю «Нотацию» Булеза, тем самым завершив свой рассказ об истории французской музыки на творчестве гения, который еще совсем недавно был нашим современником.
К счастью, у столичных меломанов есть еще один шанс услышать Эмара — но уже не в сольном качестве и не во французском репертуаре. Завтра в том же зале он сыграет с Национальным филармоническим оркестром России фортепианные концерты Дворжака и Бартока.
