Праздник 12 июня, относящийся к числу постсоветских памятных дат, изначально нес в себе весьма очевидный идеологический смысл. Одолев коммунистический режим, демократы первой волны, с одной стороны, начали политику десоветизации, а с другой — стали создавать новую государственно-политическую идеологию, мифологию и символику.
Так, гимн СССР был заменен «Патриотической песнью» Михаила Глинки, советский красный стяг уступил место историческому триколору, серпасто-молоткастый герб был вытеснен двуглавым орлом. Потом пришел черед «красных дат» календаря. Правда, в отличие от иных символов уходящей эпохи, изменения тут были минимальные — в 1996 году праздник Великой Октябрьской Социалистической революции 7 ноября был переименован в День согласия и примирения (с 2005 года 7 ноября перестало быть выходным днем и был учрежден новый праздник — День народного единства, отмечаемый 4 ноября). Также появились два новых торжественных дня: День Конституции 12 декабря и День независимости России 12 июня. Последний праздник был посвящен принятию Верховным Советом РФ Декларации о суверенитете России в 1990 году.
Однако сперва российское общество эти новинки не поняло. Так день принятия новой постсоветской Конституции был омрачен предшествующим кровавым противостоянием в Москве, а день независимости — распадом СССР. Кроме того, праздник 12 июня в сознании населения долгое время увязывался с победой на первых выборах президента РФ Бориса Ельцина, который после начала шоковой терапии в 1992 году утратил широкую общественную поддержку и стал весьма непопулярной персоной. Единственное, что примиряло общество с этими новыми «красными датами» календаря, так это их объявление выходными днями. Тем не менее всё шло к тому, что новодельные праздники вскоре прикажут долго жить. По большому счету, так и произошло с Днем Конституции, о котором сейчас мало мало кто вспоминает. А вот празднику 12 июня повезло гораздо больше.
Восстановление территориальной целостности страны, подъем экономики и возрождение великой державы вызывают энтузиазм у населения, причем даже у абсолютно аполитичных его слоев. Поэтому уже в тучные нулевые наряду с государственным патриотизмом начинает формироваться и так называемый стихийный патриотизм, который стал расти на фоне укрепления материального благосостояния россиян, а также политических и социально-экономических успехов страны. При этом влиянию таких настроений оказались подвержены люди из самых разных страт российского общества: от участников светской тусовки до бюджетников. В лихие 1990-е наши граждане настрадались без сильного государства и организующей идеи и при первой возможности начали наверстывать упущенное.
Кстати, 1990-е годы не прошли даром и повлияли на самосознание и политические ориентации большинства россиян. Во-первых, в своем большинстве они стали более прагматичны в своем патриотизме, стали всё чаще увязывать собственное благополучие или неблагополучие с эффективностью или неэффективностью государственной политики. Во-вторых, при всей ностальгии по советским временам, граждане России в 2000-е годы оказались уже сильно вписаны в рыночные отношения и в своей массе (особенно горожане) не стремились вернуться в социалистическую экономику. В-третьих, в начале 2000-х годов у населения стала формироваться новая российская идентичность, основанная на гордости за свою постсоветскую державу.
Соответственно, для выброса патриотического адреналина потребовалась памятная дата, которая была бы и конструктивной, и объединяющей. С этой целью в 2002 году и переименовали праздник 12 июня, который превратился просто в День России. И, как повелось с тех пор, в этот день практически каждый может найти для себя возможность проявления патриотических чувств. В Кремле традиционно происходит награждение и чествование орденоносцев, а на Красной площади для всех желающих организуются народные гуляния и торжества. Да и «неорганизованные» россияне нет-нет, да и поднимут рюмочку-другую за Россию на загородных пикниках. И такой стихийный патриотизм стоит гораздо дороже любых высокопарных речей на митингах и съездах.
Автор — декан факультета социологии и политологии Финансового университета при Правительстве РФ
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
