Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
Пяти- и девятиэтажные новостройки в Москве стали дефицитными
Общество
Опрос показал готовность россиян передавать пароли от соцсетей другим людям
Общество
«Аэрофлот» и S7 Airlines в июле поставили рекорд по перевозкам внутри России
Общество
Парламентарии предложили повысить МРОТ до 30 тыс. рублей
Спорт
Гассиев перед боем с Уэлчем вспомнил «неприятные удары» Уайлдера
Мир
Пхеньян предупредил Сеул о последствиях при попытке занести COVID-19 в КНДР
Экономика
Каждый восьмой россиянин намерен накопить на пенсию не менее 1 млрд рублей
Мир
В Шереметьево прибыл первый рейс египетской авиакомпании AlMasria
Мир
Авиасообщение между Россией и Кубой должно частично восстановиться зимой
Общество
Синоптики спрогнозировали до 26 градусов тепла в Московском регионе 11 августа
Экономика
Больше половины компаний лишат доступа к опасным объектам
Мир
Дипломаты в Исландии потребовали официального извинения за оскорбление флага России
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В Сети творятся дела страшные. Ни дня не проходит, чтобы в публичном пространстве кто-то кого-то не облил виртуальной смолой, не проклял и не унизил бы. Проявление агрессии уже давно привычный способ коммуникации. Но в последнее время стали особенно заметны массовая апелляция к чувству стыда и злоупотребление пристыживанием. С проблемой разбирался портал iz.ru.

Поспорили журналистка и актер Хабенский. Толпа тут же разделилась и бросилась стыдить обоих, каждого за свое. Вышла Лолита на сцену в веселеньком комбинезоне в обтяжку — Сеть взорвалась: «Как не стыдно!», «С такими-то формами!», «В ее-то возрасте!». Высказался Серебряков в резкой форме о национальном характере, ему вслед: «Стыдоба!» «Как посмел?!». Ксения Собчак вообще заработала такую репутацию, что может хоть каждый день вместо себя постить фото красного коня, ее всё равно закидают тухлыми помидорами под крики: «Постыдилась бы!», «Позорище!», «А еще в президенты собиралась!». Справедливости ради надо сказать, что в любом деле беснующихся противников всегда урезонивают и оттеняют восторженные поклонники, но сейчас речь не о них.

Личная заинтересованность в том, кто что сказал, надел, сделал или не сделал, приобрела масштабы паранойи. Всем до всего есть дело. Да, популярные и медийные фигуры сами открыли свои аккаунты, вышли к народу и дразнят его своими гонорарами и возможностями. Все понимают, что живая и мертвая вода польются примерно в равной пропорции на головы звезд, особенно тех, кто постит свои фото с бортов шикарных яхт, под крылом частного джета или в россыпи подарочных пакетов известного бренда.

         

Фото: Global Look Press/Wiese/face to face

Неприкасаемых нет, толпе нужны объекты для перевоспитания, у которых необходимо разбудить совесть и стыд и заставить вести себя уже наконец прилично. Под раздачу попадают не только звезды, но буквально все. И, хотя законы сетевого моббинга и общественного порицания везде и всюду уже много веков работают, как часики, интересно, почему именно в России сегодня так любят стыдить и наказывать порицанием?

По сути, стыд родился вместе с человечеством. Адам и Ева, распробовав яблоки с древа познания, испытали именно его. Первые люди устыдились своей наготы, прикрылись как смогли, и дальше история развивалась неотвратимо, стремительно и в один конец. Стыд определил природу человека, и оказалось, что, манипулируя этим чувством, можно управлять и личностью, и обществом. Об этом догадывался Дарвин, за это до сих пор расплачивается Германия, перерабатывая стигмы ответственности за ужасы Второй мировой войны.

Сегодня психологи, антропологи и социологи различают замешательство, смущение, чувство вины и, собственно, стыда. И если первые две эмоции проходят на разогреве, а чувство вины — это, скорее, переживание глубоко интимное, такой внутренний диалог с совестью, то стыд — сугубо социальный феномен. Человеку всегда стыдно в контексте свидетелей. Тех, кто следит за ним и оценивает его слова и действия.

Сегодня нет ни позорных столбов, ни отметин и знаков, которые выжигали на теле или лице провинившегося, ни публичных унизительных наказаний. Но не надо заблуждаться: социальные сети вывели в виртуальное пространство всё ту же беспощадную толпу, и порой безболезненный физически, но оскорбительный по сути комментарий оказывается не менее эффективным, чем прилюдная порка.

          

Фото: Depositphotos.com/pablocalvog

Стыдно сегодня, как выясняется, практически всё. Стыдно быть толстым, больным, приезжим, богатым, нищим, старым, непопулярным, вызывающим и по традиции знаменитым. Стыдно оступиться, оговориться, описаться, стыдно не выйти замуж и не жениться, стыдно родить или слишком рано, или слишком поздно, стыдно быть гомосексуалистом, стыдно подхватить венерическое заболевание, стыдно не вписываться, стыдно не любить Родину, стыдно любить ее не так, как принято в твоей социальной группе, стыдно поддерживать власть, стыдно держаться нейтралитета.

Вся жизнь проходит в атмосфере всеобщего осуждения в невидимой клетке нескоординированных установок, которые невозможно предсказать и которым всё сложнее соответствовать.

Под особым прицелом в категории стыдного и недостойного оказывается женщина. Немного устаревшая мысль о том, что мужчин в России мало, а вид «настоящих мужиков» вообще под угрозой, заставляет по привычке восхищаться ими и лишний раз не трогать. В отличие от женщины. Женщине в России не простят ничего. На ней всё держится, но и спрос с нее непомерный. Ее застыдят за возраст, внешний вид, успешность, инициативу или ее отсутствие. То она одевается не по годам, то выглядит как старуха. То слишком много работает, то не в состоянии сделать мало-мальски выдающуюся карьеру. То она плохая мать, то паршивая жена. Мужчина всегда прав, женщина вечно рискует опозориться.

Противостоять этому, когда все — от собственной матери до самопровозглашенных арбитров — критикуют каждый твой шаг, внешний вид и жизненные устремления, довольно сложно, и большинство предпочитает держаться более или менее безопасного коридора «достойного и приличного», чтобы лишний раз не нарываться. Но время тоже не стоит на месте, общество неуклонно феминизируется и постепенно начинает всё больше ценить своих бунтарок и оригиналок, в каких бы сферах и с какими идеями они не выступали.

Еще печальнее, что сегодня окрики: «Как тебе не стыдно!» — звучат в адрес совсем маленьких детей. Это запредельное родительское варварство, закрепившееся в постсоветском сознании, когда взрослые привыкли видеть в своем ребенке не самостоятельную личность, а приложение к своей жизни. Это приложение, даром что совсем юное и тянется к самостоятельным открытиям, должно оправдывать ожидания родителей и действовать строго в рамках, определенных родительским законом.

        

Фото: Depositphotos.com/iglazaceva

У таких взрослых не сложилось собственное понимание своих и чужих свобод, они видят мир скроенным исключительно по собственным лекалам и наказывают за любое отклонение от удобной или понятной им нормы. Иногда делом, иногда словом. Иногда шлепком и подзатыльником, иногда угрозами и пристыживанием. Они не загадывают на будущее, и не просчитывают печальных последствий своих бездарных методов «воспитания», и плодят новое поколение, с самого нежного возраста запуганное тем, что за флажки нельзя, что это стыдно и у них совсем нет совести.

Однако основной общественной проблемой в контексте стыда стал глобальный кризис понимания приемлемого. Лопнула система ценностей советского пошиба, где всё держалось на «высоких идеалах» и силе запрета и осуждения, и оказалось, что в условиях новых свобод, когда не стыдным стало прилюдно мочиться на забор, не платить ни налогов, ни алиментов и материться в очереди на кассу, по сути, остался единственный цензор — внутренний.

Попытки государства собрать новую мораль на старые скрепы особенно не вдохновляют, поскольку общество прекрасно понимает и чувствует, что государство пока не может предложить никакой внятной идеологии. А значит, ничего не стыдно: ни воровать, ни нарушать законы, ни откупаться, ни уходить от ответственности.

Вообще, понятие стыда как сдерживающего фактора требует ювелирного подхода. Стыдливость — не худшее качество, когда речь идет о соблюдении общественных конвенций. Потому что все вроде давно договорились, что, например, врать и воровать — это плохо. Этого не должны одобрять ни государство, ни общество, ни внутренний цензор, иначе мы все тут перетроллим и переубиваем друг друга. С другой стороны, апелляция к чувству стыда загоняет человека в такую ловушку, что он начинает верить, что после 50 лет жизни нет, что работа механика унизительна и что, если он заболел плохой болезнью, он изгой и отброс общества.

Опасно одобрять социально неприемлемые нормы поведения, но отвратительно и превращать людей в закомплексованных параноиков, которые от накопленного чувства стыда или совсем ложатся на дно и не подают признаков жизни, или начинают нападать и провоцировать агрессию.

Морализаторство кликуш, которые позорят всех подряд, потому что привыкли видеть в другом человеке лишь продолжение собственных интересов, просто так не остановить. Но можно попытаться самим не превращаться в них и одергивать руки от клавиатуры и закрывать рот, когда захочется в очередной раз пристыдить кого-то за что-то. Неважно, за откровенный костюм, необдуманный поступок или резкое высказывание. В деле больших перемен мелочей не бывает.

 

Читайте также
Реклама