Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
Сезонные премьеры
2018-03-15 14:57:52">
2018-03-15 14:57:52
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Нынешний российско-британский шпионский скандал — наверное, самый громкий в новейшей истории. Такого не было с 1985 года, когда на Запад сбежал советский разведчик Олег Гордиевский. Маргарет Тэтчер, оправдывая имидж «железной леди», распорядилась тогда выслать из страны 25 советских дипломатов — в основном это были выданные Гордиевским сотрудники разведки, работавшие под дипломатическим прикрытием. Ответ СССР тогда был зеркальным и крайне болезненным: Москва выслала аналогичное количество сотрудников английской дипмиссии, выбрав наиболее информированных и лучше других владеющих русским языком. Что стоит за действиями Мэй — разбирался портал iz.ru.

Из какого вы металла, миссис Мэй?

«Их ответ был аналогичным по численности, и это было чертовски плохо, — вспоминал тогдашний британский посол в Москве Брайан Картледж. — Как обычно, они тщательно выбрали тех, кто хорошо знал русский, чтобы нанести нам наибольший ущерб. Таким образом, я в один момент лишился всех своих русскоговорящих сотрудников и трети своего персонала».

Причем произошло это в самый ответственный момент — перед началом реформ в Советском Союзе. В итоге Лондон лишился источников достоверной информации и возможности укрепить свое политическое влияние в мире на фоне смены курса СССР.

Понятно, что образ «железной леди» встает перед внутренним взором Терезы Мэй каждый раз, когда ей предстоит принять серьезное решение. А если не встает, то пресса всегда приходит на помощь. «Фолклендская война позволила миссис Тэтчер доказать всем, что она на самом деле Железная Леди. Из какого металла сделана Тереза Мэй?» — вопрошает The Telegraph в статье от 13 марта.

Маргарет Тэтчер

Фото: Global Look Press/Manchester Daily Express

Но между Мэй и Тэтчер — огромная разница. На момент шпионского скандала за спиной Маргарет были выигранная Фолклендская война, подавленная внутрипартийная оппозиция и целый пучок реформ. И пусть левые ненавидели ее, а ирландцы звали «величайшей мерзавкой на свете», Тэтчер проводила свою политику жестко и целеустремленно, не считаясь ни с какими рейтингами.

За спиной у Мэй разве что несколько скандалов, с трудом выигранные выборы и несчастный Brexit, из которого она не знает, как выбраться. Попытка разыграть на этом фоне шпионскую карту понятна, но опасна: стоит перегнуть палку, и нынешняя истерия в британских СМИ сменится глубочайшим сарказмом. Люди не любят, когда их держат за дураков, и англичане — не исключение.

Есть большие подозрения, что Мэй хватит чувства меры. Своими действиями она всё больше напоминает не железную Маргарет, а другого британского премьера — неолейбориста Тони Блэра, большого мастера втягивать Британию в международные проблемы, из которых она до сих пор не может выпутаться.

Неотони

Блэр пришел к власти в 1997 году. Тогда казалось, что классическая левая идея окончательно потерпела крах: СССР распался, на Западе много и охотно говорили о преображении, а то и грядущем крахе красного Китая, перспективы «левого поворота» в Латинской Америке выглядели неопределенными.

На этом фоне к руководству лейбористской партией Великобритании пришла новая волна политиков, провозгласившая концепцию «третьего пути»: нечто среднее между капитализмом и умеренным социализмом, мир и дружба между предпринимателем и рабочим, устойчивое демократическое развитие и повышенное внимание к легализации однополых отношений. Символом и новым лидером партии стал Тони Блэр.

Тони Блэр   

Фото: Global Look Press/w80

Если на внутреннем фронте лейбористы действовали сравнительно неплохо, то на внешнеполитическом Блэр сломя голову кидался в одну авантюру за другой, пытаясь продемонстрировать лояльность США и поднять свой рейтинг внутри страны. Именно Блэр, как многие считают, привнес в британскую внутреннюю политику трескучую и ни к чему не обязывающую риторику, которая сейчас стала отличительной чертой выступлений многих британских политиков.

«Милошевич проводит геноцид в стиле Гитлера, его действия в Косово ничем не отличаются от массового уничтожения евреев в годы Второй мировой войны», — вещал Блэр в 1999 году. Тогда премьер фактически втянул Британию в агрессивную войну против другого государства — вопреки решению Совета Безопасности ООН.

Британские самолеты вместе с союзниками по НАТО тогда устроили кампанию воздушного террора, которая затронула главным образом мирных жителей Югославии. Силы были неравны, и Белград вскоре фактически капитулировал.

Здание Государственного телевидения и радио Сербии, разрушенное во время военной операции НАТО

Фото: ТАСС/Александр Данилюшин

На последовавшем процессе в Гааге внезапно обнаружилось, что Милошевич не отдавал никаких приказов о геноциде, а у каждого югославского солдата на руках имелась памятка с законом войны и четкий приказ сверху — не подчиняться любому распоряжению, которое бы могло привести к их нарушению.

Блэра за Югославию на скамью подсудимых никто так и не посадил — победителей, как известно, не судят, тем более что британцам тогда повезло: обошлось без потерь. При этом именно бомбардировки Югославии вопреки уставу ООН стали той чертой, после которой стали размываться нормы международного права, и Блэр несет за это самую прямую ответственность.

Пудель Буша

Весной 2003 года Блэр втянул Британию еще в одну войну без санкции Совбеза — в Ираке. Она стоила Соединенному Королевству около 200 жизней его подданных и принесла Блэру унизительную кличку Пудель Буша — за готовность делать всё, что скажут в Вашингтоне.

Уже после окончания активной фазы операции в Британии началось расследование. Оно длилось 7 лет, обошлось в £10 млн, и в итоге комиссия Джона Чилкота пришла к выводу: никаких законных оснований для вторжения в Ирак не было.

Тони Блэр и Джордж Буш на пресс-конференции 29 июля 2006 года

Фото: Global Look Press/Danita Delimont Stock Photograph

Сам Блэр еще за 8 месяцев до начала войны обещал Бушу, что поддержит вторжение в любом случае, и все последующие рассказы о наличии у Багдада оружия массового поражения были не более чем попыткой найти обоснование поубедительней.

«В марте 2003 года Саддам Хусейн не представлял угрозы, — говорится в выводах комиссии. — Инспекторы ООН продолжали проверки, санкции действовали эффективно».

Но что хуже всего — правительство Блэра не просчитало варианты на будущее. Можно было предполагать, что падение режима Хусейна приведет к росту исламизма в Ираке, но британский кабинет просто закрыл глаза на все предупреждения. Последствия этой недальновидности мир расхлебывает до сих пор.

Блэр ушел от власти в 2007 году, передав ее преемнику — такому же неолейбористу Гордону Брауну, приведшему в итоге партию к поражению на выборах. Именно Блэру Британия обязана целой чередой войн и конфликтов — более или менее успешных: воздушные удары по Ираку в 1998-м (операция «Лиса пустыни»), отправка контингента в Сьерра-Леоне в 2000 году, участие в войне в Афганистане. И именно Блэр привнес в сознание британского истеблишмента идею о том, что использовать силу для достижения своих целей — хорошо и правильно, даже в том случае, если для этого придется переступить через нормы международного права.

Британский солдат во время войны в Ираке. 2003 год

Фото: commons.wikimedia.org/WO2 Giles Penfound

Эту задиристость и стремление бить, а не разговаривать, и демонстрирует сейчас Тереза Мэй. Пусть она и принадлежит к другой партии, но ее поведение куда чаще заставляет вспомнить Тони Блэра, готового на любую авантюру, а не уверенную в себе Маргарет Тэтчер.

 

Читайте также