Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Экономика
Правительство расширило субсидии и гранты для животноводов и сельхозпроизводителей
Мир
Будапешт назвал потолок цен на нефть РФ вредным для европейской экономики
Мир
В нескольких областях Украины объявили воздушную тревогу
Спорт
Сборная Аргентины обыграла Австралию и вышла в четвертьфинал ЧМ-2022
Спорт
Месси побил рекорд Марадоны и Роналду по количеству голов на чемпионатах мира
Армия
Связисты под шквалистым огнем боевиков эвакуировали раненых сослуживцев
Спорт
Исмаилов одержал победу над Шлеменко
Мир
Ирландский политик призвал главу ЕК поспособствовать приближению мира на Украине
Мир
Зеленский назвал установленный ЕС ценовой потолок на нефть из РФ в $60 несерьезным
Мир
Ракета выпущена из сектора Газа в сторону Израиля
Мир
Лукашенко заявил о нежелании войны
Мир
В США предрекли Украине потерю юга и левобережья Днепра
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В середине февраля состоится релиз нового альбома «Аквариума» «Время N». Почти наверняка ничего более значимого в отечественном роке в этом году не появится. Борис Гребенщиков, сделав очередную работу, продолжил свои интенсивные гастрольные странствия. В пути его перехватил обозреватель «Известий», которому с подачи автора уже посчастливилось услышать новый альбом.

— Столь жестким, конкретным, в чем-то гневным, даже безжалостным ты был, пожалуй, в альбоме «Сестра Хаос» на заре нулевых, а затем в проектах нынешнего десятилетия — «Архангельск» и «Соль». «Время N» можно назвать их продолжением и завершающей частью трилогии?

— Трилогией всё же станет «Соль» — «Время N» и наш следующий альбом, для которого уже есть 16 песен, в том числе те, что мы сейчас исполняем на концертах: «Пегги-поршень», «Паленое виски и толченый мел», «Собачий вальс». А что до жесткости — мне кажется, что «Русский альбом» и «Навигатор» были не мягче.

— Последний трек нового альбома — «Крестовый поход птиц» — выглядит почти неожиданной в данном контексте светлой нотой, авторской умиротворенностью.

— Такой конец альбома естественен, по-другому быть и не могло. Этот альбом — путешествие из тьмы к свету. А песня сочинялась так же, как все остальные. С первой ее строчки и первого аккорда я не имел ни малейшего понятия, к чему она придет и станет ли светлой. Но когда она сложилась, мне стало очевидно, что это концовка альбома. Пробовал другие финалы — они не подходили.

Вообще в каждой песне этого диска я лишь констатирую то, что вижу, иногда высказываю свои чувства. Вот идет дождь — мне мокро. Точка. Вот творится такая-то фигня. Мне хреново от этого. Точка. Не стремлюсь кого-то обвинить, что-то перечеркнуть или поменять. Просто говорю то, что чувствую.

— Но как уживаются два почти противоположных настроения в одном альбоме?

— А это одно настроение. Как говорили древние, со дна глубокого колодца звезды видны даже днем. Чем больше страданий, тем дальше человек видит в итоге.

— Но иногда в отчаянии человек может проклинать Бога?

— Только глупец.

               

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Виталий Безруких

— Ты не допускаешь утраты веры?

— Перестать верить — одно, проклинать Бога — другое. Вера — понятие интеллектуальное, а ощущение Бога в сердце у каждого. Если я перестану верить в закон гравитации, значит ли это, что, выйдя в окно с 20-го этажа, я не упаду? Вот и всё. Разговоры про веру в Бога для меня кончаются здесь. А глупость и жадность человеческая бесконечны. У них нет предела.

— Где ты с ними пересекаешься?

— Смотрю на то, что происходит вокруг меня. Я даже не говорю отдельно про Россию. Но я не собираюсь тратить ни секунды своего времени на обсуждение кретинов. У меня есть много более интересных дел.

— В свое время актер Михаил Козаков признался, что сотрудничал с КГБ. А сейчас в Литве подозревают в том же самом Донатаса Баниониса. Представь, что тебе документально подтвердят что-то подобное о твоих коллегах по ленинградскому рок-клубу?

Что бы я ни узнал, никакая информация из архивов КГБ мое мнение о них не изменит. Если человек оказался слаб и сделал что-то не то, он не стал от этого хуже.

— Но если его «слабость» всерьез повлияла на чью-то судьбу?

— Круговорот человеческих судеб от нас зависит очень мало. Но расскажу тебе такую вещь. Где-то в начале 1983 года прекрасная женщина, директор Дома художественной самодеятельности Анна Александровна Иванова, под начальством которой жил ленинградский рок-клуб, с печальной улыбкой попросила меня пройти в комнату, где сидел товарищ в штатском. И он стал задавать мне разные вопросы.

Основное условие их «игры» было такое: вы с нами разговариваете, но, дабы не испортить свою же судьбу, молчите в тряпочку об этом общении. И на этом держалась вся их магия. Они всегда рассчитывали на заговор молчания и так держали каждого на поводке.

             

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Михаил Терещенко

Я поступал по-своему. Запасался десятком двухкопеечных монет и обзванивал друзей, предупреждая: со мной только что провели беседу. Вы, судя по всему, следующие в очереди. Не стану конкретно называть, кому звонил, но это всем известные имена. Я считал своим долгом предупредить тех, кому грозила опасность. А дома меня ждали еще человек 10, которые рассчитывали услышать детали встречи.

— В России, к слову, много споров о том, надо ли вообще открывать спецархивы.

— Какие могут быть споры? Все архивы нужно открывать без ориентации на «срок давности». Это же еще в Писании сказано: «Нет ничего тайного, что не стало бы явным». Под этим лозунгом должны выставляться все архивы.

— Ты читаешь новые книги? Или уже достиг состояния, когда они тебе не обязательны?

Я люблю новые книги, музыку, фильмы. Будущее вообще измеряется новыми фильмами: вот в этом году должна выйти история про Хана Соло, да скоро подоспеет и третья часть новых «Звездных войн». Будет что-нибудь и еще любопытное. Это моя духовная пища. У некоторых духовная пища  священные книги, а я примитивен. У меня — «Звездные войны», «Шерлок Холмс», «Пираты Карибского моря», «Стражи Галактики» (улыбается).

Из негероических порадовал фильм «Смерть Сталина». Я посмотрел его в Лондоне и полфильма хохотал, как подорванный. Блестящие актеры. С одним из них, Майклом Пэйлиным из «Монти Пайтон», мы даже немного знакомы. Армандо Ианнуччи сделал очень точную картину. Ему бы предложить снять серию фильмов по истории и быту советской России. Но, боюсь, он не возьмется.

— Составь для него список героев.

— Он ко мне не обратится, мы не знакомы. Да и герои у меня другие: Харрисон, Кит Ричардс, Маугли, Арагорн, Гендальф.

— Среди новых героев теперь еще участники рэп-баттлов. Наблюдал хоть один из них?

— Я был маленьким и гулял во дворе на улице Алтайской, там в детской беседке периодически отдыхали сильно выпившие граждане. И свою порцию баттлов я получил, внимательно слушая их разговоры. Думаю, ничего нового в этой области уже не узнаю. Хотя я очень хорошо отношусь, скажем, к Оксимирону. Он, без сомнения, талантливый человек. Но суть любого баттла — разговор двух людей по принципу: дурак — сам дурак. Только делается это развернуто, с применением большого количества эпитетов. А мне это слушать неинтересно.

— Гарик Сукачев, например, считает, что рэп смел рок-музыку и сам он уже если не нафталин, то герой минувших дней.

Как я сочувствую Гарику. Химически тяжело считать себя нафталином.

— В заглавной теме твоего нового альбома все концентрируются на единственном нецензурном глаголе. Хотя вокруг сейчас полно песен с обилием мата. Видимо, твой призыв звучит убедительнее?

— Восемь лет назад у нас в «Аквариуме» стихийно возник лозунг: «Время ……….!». По-моему, я сам его ввел, хотя точно не помню. В определенный момент кто-то из нас, чувствующий на себе печать провидения и руку судьбы, отчаянно кричал: «Время ……….!», и все немедленно приступали к этому процессу.

А прошлым летом в июле я вдруг почувствовал, что этот лозунг взял меня под уздцы и потребовал песни. Я думал, что напишу нечто шуточное. А вот хрен! Аккорды сразу пошли поперек всякого веселья, ибо песни за нас пишет сам русский язык. Что времени нужно, то он нами и пишет; использует нас как транспортное средство. Что Высоцкого, что Окуджаву, что меня или Васильева, Макаревича, Юру Шевчука…

— Этот лозунг для тебя эквивалент состояния «я на всё положил» или некая мантра?

— Это не мантра, а самое трагическое, что может сказать человек. Как я это понимаю: окружающая действительность слишком зажала, разрывает на части, и единственное, что можно сделать, — пойти на крайность. Так шахид вторгается в действительность. Ведь слово «шахид» в этой песне используется совсем не случайно. 

              

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Виталий Безруких

— Ныне широко отмечают 80-летие со дня рождения Владимира Высоцкого. Близок ли он тебе? Вот песни Окуджавы, Вертинского ты исполнял и записывал не раз, а Высоцкого, кажется, не пел никогда?

— Публично не пою, потому что ничего не могу добавить к его песням. Но он — самый гениальный, нестерпимо гениальный, прорывный автор русских песен. Мы его часто слушаем. В том числе после концертов.

— А еще 19 февраля будет 10-летие со дня смерти Егора Летова, немало повлиявшего на умы целого поколения.

— Много раз пытался слушать его песни, но понимал, что мы совсем разными вещами занимаемся. Горячо его уважаю, он большой молодец, сделал немало интересных вещей. Как я понимаю, у него был правильный кругозор. Он слушал много музыки, которую и я слушаю. А если люди слушают одну и ту же музыку, они могут найти общий язык. Но эстетически мы расходимся. То, как он делал свои песни, — просто не мое. У нас по-разному устроены уши.

— Ты продолжаешь свою серию уличных выступлений. Довольно последовательно культивируешь жизнь менестреля.

Мне просто нравится бесплатно играть для людей в неожиданных местах. Я всегда этого хотел.

— И ты постоянно в пути. У тебя еще сохраняется ощущение дома?

Дом  прекрасное святое место, похожее на рай, где я бываю фантастически редко. Но он есть. Там живет жена, туда приходят дети, там жил мой кот, стоят мои книги, картины, компакт-диски, которые уже никогда никому нужны не будут.

— Разве при твоем странничестве дом не перемещается вместе с тобой?

— С другой стороны, ты прав: дом у меня весь мир. Я приезжаю в Индию, выхожу из самолета — и я дома. Приезжаю в Мурманск или Сибирь — дома. В Лондоне — тем более дома. Приезжаю в Париж — вот он дом, слава тебе господи! В Катманду — ура, я вернулся. Нью-Йорк или Вятка — скоро буду. Земля очень маленькая.

— А близкие твои страдают от такой твоей жизни или принимают ее?

— Они ее принимают, поскольку я никогда не был другим. И жена достаточно много со мной ездит, но не на гастроли. А у детей давным-давно своя жизнь. Даже кот ушел в другое место, мы не могли его оставлять надолго одного в квартире.

— Есть сейчас то, что тебе реально надоело?

Мне надоели моя лень и пьянство. Надоела чудовищная косность, агрессивность и безвкусица многих моих сограждан. Надоел восторг, с которым люди кидаются в океан ничего-не-думания. Такое сладкое желание отказаться от малейших попыток сообразить, что же на самом деле происходит. Говорят, что Бернард Шоу однажды сказал: «Два процента людей думают, три процента людей думают, что они думают, а 95 процентов лучше умрут, чем будут думать». Вот это меня достает. Чтобы идти вперед и вверх, нужны мир и красота.

 

Читайте также
Реклама