Не политикой единой
Белый дом в ближайшее время представит конгрессу так называемый кремлевский доклад: список чиновников и бизнесменов, тесно связанных с российскими властями. Ни чисел, ни имен пока не называется. Непонятно также, что именно Вашингтон намерен с этим списком делать.
29 января — крайний срок, когда администрация президента США должна представить конгрессменам список людей, приближенных к власти. Этого требует принятый в августе закон CAATSA (Countering America's Adversaries Through Sanctions Act — «Закон о противодействии врагам Америки при помощи санкций»). Сколько именно физических и юридических лиц в «кремлевском докладе», пока неизвестно: по разным данным, в список могут попасть от нескольких десятков до нескольких сотен человек и фирм. Уже появились первые утечки неясной степени достоверности.
Насколько им стоит доверять — неясно. Кроме того, непонятно, что будет с фигурантами «доклада» дальше. Никаких автоматических санкций сам формат не подразумевает. В перспективе, однако, они могут стать первыми в списке, если США введут новый пакет ограничений.
Но, похоже, основной удар в этот раз будет нанесен по российскому бизнесу. Вернее, на его зарубежные проекты, которые, как утверждают в Вашингтоне, служат лишь инструментом для проведения в жизнь зловещей политики Кремля.
Новая линия обороны
Вообще всей этой истории в США пытаются придать максимально политическое звучание. Чего стоит специально подготовленный группой сенаторов-демократов доклад «Путинское асимметричное наступление на демократию в России и Европе: последствия для национальной безопасности США» (Putin’s Asymmetric Assault on Democracy in Russia and Europe: Implications for US National Security), где подробно рассказывается, какие страшные планы строили российские власти с начала 2000-х годов.
Владимир Путин
По мнению сенаторов, якобы имевшее место вмешательство России в президентские выборы в Штатах — лишь вишенка на торте. На самом деле Владимир Путин принялся подрывать демократию и стабильность в мире, едва став президентом. Как утверждают авторы документа, он применял все возможные средства — от организованной преступности до поддержки маргинальных политических движений. В тексте содержится прямой призыв возродить «традицию противостояния российской агрессии» — сиречь открыто провозгласить новую холодную войну, выстроить «новую глобальную линию обороны» и перейти в контрнаступление, поддерживая НПО и независимые СМИ в самой России.
Есть, однако, определенные сомнения в том, что на Капитолийском холме озабочены в первую очередь политическими вопросами. Все принятые до сих пор санкции по удивительному совпадению помогали в первую очередь американскому бизнесу — там, где он не справлялся сам.
Исчезните
Наиболее ярким примером стал июньский «Закон о противодействии российскому влиянию в Европе и Евразии» — первый пакет ограничительных мер, который американским законодателям удалось продавить после избрания Трампа президентом. Сама формулировка названия подразумевает, что он будет действовать до тех пор, пока Россия в принципе существует как страна: она не в силах прекратить оказывать влияние в Европе и Евразии хотя бы просто фактом своего наличия.
Основное содержание июньского пакета санкций — легализация и расширение неформальных санкций, установленных в 2014 году. Тогда под ограничительные меры попали КБ «Кунцево» в Москве, КБ машиностроения в Коломне и 150-й авиаремонтный завод в Калининграде. При этом конкретных обвинений против них выдвинуто так и не было. Помимо этого, были фактически утверждены санкции против «Рособоронэкспорта», «Ростеха», «Алмаз-Антея», ОСК и других крупных отечественных разработчиков, по сути нацеленные на то, чтобы вытеснить российский оборонный комплекс с мировых рынков.
Дональд Трамп
Евросоюз российское оружие не закупает, но в Брюсселе забеспокоились. Политики ЕС явно поняли, что следующий удар придется на российский энергетический комплекс, сотрудничество с которым для Европы критически важно. Сама возможность применения ограничительных мер нужна Вашингтону для того, чтобы при необходимости давить на нейтральные страны и союзников, отстаивая интересы американского бизнеса.
Тогда, в июне 2017 года, это вызвало резкое возмущение в Европе. Политики, еще недавно рассказывавшие о пользе жесткой позиции в диалоге с Москвой, немедленно выступили с критикой новых санкций. Прежде всего потому, что принятый пакет фактически позволяет США ввести ограничительные меры против любой страны, желающей подойти к отношениям с Москвой с позиций прагматизма.
Иранский урок
Впрочем, совершенно не факт, что Вашингтон добьется своей цели. У европейских и российских компаний большой опыт работы в условиях санкций США против третьей страны — а именно против Ирана.
Первые ограничения против республики американцы ввели сразу же после Исламской революции. В последующие десятилетия они лишь усиливались, но не помешали Ирану подойти вплотную к статусу ядерной державы, успешно развить и модернизировать свои оборонную и нефтегазовую отрасли промышленности.
Секрет успеха крылся в том, что программы модернизации Тегеран осуществлял в первую очередь на иностранные — европейские и азиатские — деньги. Даже ближайшие союзники США, японцы, вложили миллиарды долларов в иранскую экономику. Одни и те же компании работали по контрактам в Штатах и в Иране, и американская Фемида закрывала на это глаза. В Вашингтоне рассчитывали, что санкции против Ирана убьют экономику страны, но этого не произошло: достаточно Тегерану было усилить экономическую привлекательность контрактов, чтобы ТНК решились рискнуть.
Россию из мировой экономической системы выключить куда сложнее, чем Иран, и санкции против Москвы наносят куда больший ущерб крупным компаниям, чем санкции против Тегерана. Существенная разница в одном: в годы антииранских санкций европейские политики отлично понимали, что Тегеран им, по сути, ничем не угрожает. Сейчас же образ России на Западе откровенно демонизирован, и голоса тех, кто призывает разговаривать с Кремлем с прагматических позиций, тонут в хоре, предрекающем скорое вторжение российских информационных танков в Европу. В этой ситуации единственной стратегией для Москвы на экономически интересующих ее направлениях остается спокойное и неуклонное восстановление своего образа как предсказуемого партнера — особенно на фоне всё более непредсказуемого заокеанского гегемона.
