Ситуацию с нахождением творческих вузов под управлением Минобрнауки можно сравнить с причесывающим всех под одну гребенку законом о госзакупках. Невозможно каждому объяснить, почему одному театру нужны резные стулья, а другому — офисные; или, например, почему художнику может в процессе работы прийти в голову идея покрасить все не в зеленый, а в синий цвет, хотя, собственно, зеленая краска уже куплена и израсходована. Таких вполне реальных и для людей искусства достаточно убедительных примеров можно привести множество.
В то же время было бы ошибочным предполагать, что, пользуясь этими фактами, мы хотим доказать ненужность финансовых проверок учреждений культуры. На днях в эфире одной известной радиостанции позвонивший слушатель сказал, мол, надо отстать от деятелей культуры и перестать у них спрашивать: куда дели деньги? Я считаю, что все же делать это необходимо, однако строгость контроля над расходованием бюджетных средств не отменяет учета специфики сферы.
Я убежден, что для Минобрнауки, в подчинении которого «и швец, и жнец, и на дуде игрец», последняя фигура — лишняя. Она постоянно запутывает, мешает, требует к себе отдельного внимания. Дело в том, что, образно выражаясь, «игреца на дуде», как и любого деятеля искусств, совершенно иначе воспитывают. На такого специалиста тратятся сумасшедшие, но в данном случае совершенно необходимые деньги (в том числе и бюджетные) с семилетнего возраста. Именно поэтому наши артисты и музыканты до сих пор так высоко котируются во всем мире. Сегодня наш дирижер может приехать в любой оркестр и спокойно переходить на русский язык, потому что очень многие солисты в этом коллективе учились в России.
На прошедшем в Санкт-Петербурге Международном культурном форуме я отметил, что две консерватории — московская и петербургская — были автоматически включены в авторитетный международный рейтинг вузов QS. А Вагановская академия сейчас на первом месте в рейтинге лучших хореографических школ мира. Зачем, пытаясь установить единые для всех стандарты, наносить какой бы то ни было ущерб этим вузам?
В Минобрнауки работают очень хорошие люди, с которыми у нас, в частности, сложились добрые и деловые отношения. И потому я очень надеюсь, что мое выступление никто не расценил как желание кого-то обидеть или пожаловаться — мол, нас обижают, спасите-помогите. Просто сама ситуация сложилась не в пользу действительно уникального отечественного художественного образования. Мы все время надоедаем всем своей спецификой. Во всем образовании одно и всем понятное соотношение преподавателей и студентов, а у нас — другое. Подвести наши вузы под общие правила невозможно.
С будущим артистом балета уже с семилетнего возраста занимается один на один преподаватель со званием народного или заслуженного артиста России. И это не слишком, не чересчур. Скрипача, как и актера или художника, невозможно научить играть без индивидуальных занятий.
Недавно, например, я проводил гостей по ГИТИСу в разгар рабочего дня, мы заходили в аудитории, и мои спутники заметили, что как-то маловато у нас студентов. Их на самом деле много, просто в аудитории мастерством и речью занимаются, как правило, малыми группами, а то и вовсе индивидуально. Но зато почти нет такого, чтобы наши студенты не пришли на занятия. Наоборот, у нас проблема — вытолкать их вечером домой. Они просят, чтобы их пустили в ГИТИС пораньше, до девяти утра, и не выгоняли после десяти вечера. И так сегодня практически во всех творческих вузах.
Воспитать актера, режиссера, музыканта — это действительно дорогое удовольствие. Но разве студенты других вузов и вправду стоят сильно дешевле? Государство, к примеру, тратит сегодня больше 14 млрд рублей на программу «5–100», смысл которой — поддержка лучших вузов России в их стремлении попасть в рейтинги лучших университетов мира. То есть стоимость обучения студентов в вузах, которые вошли в программу, гораздо выше 140 тыс. рублей в год, как везде декларируется.
Присутствие же наших консерваторий в международных рейтингах, на мой взгляд, убедительно свидетельствует, что деньги в нашем случае тратятся не зря. Да и если посмотреть на уже выпущенных специалистов, результат налицо. Наугад открываю иностранный рейтинг лучших пианистов современности: в первой полусотне десять — выпускники наших консерваторий. Приятно. А когда что-то не так в театральном вузе или в консерватории, вопросы задают Министерству культуры. Как же можно спрашивать за качество, если не ты решаешь, что конкретному вузу нужно?
Я очень благодарен президенту России Владимиру Владимировичу Путину, что наши аргументы нашли у него отклик. Надеюсь, вопрос этот удастся решить в пользу отечественного художественного образования. В конце концов все это делается только для того, чтобы сохранить и дальше развивать нашу уникальную систему образования в творческих вузах.
Автор — ректор ГИТИСа
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Противоположное мнение по этому вопросу читайте в колонке Бориса Чернышова «Слишком творческий подход».
