ЦБ, скорее всего, 6 июня сохранит ключевую ставку на рекордно высоком уровне в 21%. Хотя и вероятность ее небольшого снижения в этот раз является довольно значимой, в отличие от предыдущих заседаний.
Поводы для радости есть — в динамике инфляции наметился пусть и слабый, но позитивный тренд. Замедляется кредитование, причем как корпоративное, так и розничное. Да и курс рубля остается на довольно высоком уровне без существенных колебаний.
Но есть и ложка дегтя. Второй месяц подряд растут инфляционные ожидания населения — с 13,1% до 13,4%. Причем наблюдаемый рост цен сокращается: в мае он снизился до 15,5% с 15,9% в апреле. И вот эта разница между динамикой наблюдаемой инфляции и ожидаемой очень симптоматична. Она может указывать на то, что, хотя граждане и замечают замедление роста цен, они тем не менее не верят в то, что оно будет устойчивым.
В принципе, это не должно удивлять. Населению постоянно приходится сталкиваться с повышением, например, тех или иных регулируемых тарифов, в частности на транспорт или ЖКХ, цен на топливо. Разумеется, граждане транслируют эти тенденции на будущие ожидания от инфляции.
Однако на фоне длительного периода жесткой денежно-кредитной политики такое расхождение между оценками текущей и ожидаемой инфляции выглядит особенно показательным. Фактически это говорит о том, что люди не верят в политику ЦБ. Тем более что и производители товаров и услуг (в том числе в регулируемом секторе), обосновывая повышение цен и тарифов, часто ссылаются — причем вполне справедливо — на возросшие процентные платежи по кредитам. Хотя вера общества в то, что рост цен нормализуется, — условие, принципиально необходимое для нормализации ситуации.
В этой ситуации дальнейшее удержание ключевой на крайне высоком уровне становится всё более опасным. Сами по себе ставки по займам — это проинфляционный фактор.
При этом решить структурные проблемы, из-за которых цены и растут, без доступных инвестиционных кредитов сложно. Это проблемы и с предложением отдельных видов не только непродовольственных, но и продовольственных товаров (ситуация со взрывным ростом цен на картофель показательна). И с логистической инфраструктурой, причем речь не только об издержках на перевозку, но и о дефиците мощностей по хранению, из-за чего, в частности, каждый год теряется значимая часть урожая.
При этом постепенно раскручиваются негативные тенденции в ряде гражданских отраслей промышленности, в строительстве, что по цепочке будет распространяться по экономике в целом.
С точки зрения экономики снижение ставки уже назрело. Мы не просто тормозим рост ради снижения инфляции, а имеем торможение роста, не добиваясь значимого успеха в борьбе с ценами.
До целевого уровня инфляции в 4% еще очень далеко, и сроки его достижения регулярно откладываются. Поэтому всё более актуален вопрос о том, насколько он оправдан.
Его было бы целесообразно повысить — в условиях нарастания глобальных политических и экономических противоречий, структурных изменений в экономике внутри страны, усиления санкционного давления. По крайней мере это необходимо на период перестройки экономики, построения экономики предложения.
Да, немало стран с более низким значением цели по инфляции. Но с другой — среди них нет ни одной, в которой экономические, и прежде всего внешнеэкономические, условия были бы сопоставимы с сегодняшними российскими.
Поэтому цель в 4% или ниже может, действительно, рассматриваться в качестве долгосрочного ориентира для нас, но является ли она оптимальной на ближайшую перспективу — вопрос открытый. И бояться потери доверия к ЦБ в этом случае не стоит, так как регулярное недостижение поставленной задачи это самое доверие тоже не укрепляет.
Автор — начальник отдела аналитических исследований Института комплексных стратегических исследований, кандидат экономических наук
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
