Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Власти Аргентины потребовали от Испании извинений за оскорбление президента
Мир
В Китае призвали США прекратить использовать кризис на Украине в своих целях
Мир
Экс-советник Пентагона допустил уничтожение Украины без переговоров
Происшествия
В Подмосковье загорелась кровля швейной фабрики на площади 3 тыс. кв. м
Мир
Польша отказалась принимать мигрантов по новому пакту Евросоюза
Спорт
«Химки» и махачкалинское «Динамо» вышли в Российскую премьер-лигу
Мир
Молдавский депутат заявила о возможной гибели страны из-за евроинтеграции
Мир
Небензя назвал условия для мирного урегулирования украинского конфликта
Общество
Суд в Москве оштрафовал окрасившего волосы в желто-голубые цвета мужчину
Мир
Похороны Раиси пройдут 23 мая в его родном городе Мешхеде
Общество
В Курской области из-за заморозков ввели режим ЧС
Политика
Путин освободил Александру Левицкую от должности своего советника
Общество
В Донецке задержан глава города Енакиево по подозрению в получении взяток
Мир
Байден назвал возмутительным требование МУС арестовать Нетаньяху
Общество
МЧС предупредило москвичей о грозе и сильном ветре 21 мая
Мир
В Турции объявили однодневный траур в связи с гибелью президента Ирана Раиси
Авто
Продажи Tank 700 начнутся в России в середине осени

Без паники

Специальный корреспондент «Известий» — о разном восприятии человеческих трагедий Украиной и Донбассом
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Мне написала знакомая из Америки: «Читаю новости. В Донецке сущий ад! И…»

Ключевым в письме было это «и».

«И меня удивляет, учитывая масштаб трагедии, какой-то спокойно-сдержанный тон реагирования на происходящее. И простых людей. И средств массовой информации, — продолжала знакомая, к слову, уроженка Украины. — Если бы в центре Киева произошло нечто, хотя бы издали напоминающее массовый расстрел мирных граждан, как это произошло в Донецке, была бы истерика, которую слышал бы весь мир. Любой мало-мальский повод на Украине вызывает волну той самой истерики, которая немедленно разносится по СМИ: «Всё пропало, спасайте, выручайте нас сейчас же!».

«Плюс, — писала девушка, читающая регулярно и российский, и украинский, и американский сегмент новостей, — всё преувеличивалось бы многократно, использовалась бы агрессивная и кровожадная риторика, манипуляции… А тут, после всего произошедшего (только 6 декабря в столице ДНР — восемь погибших, 11 раненых, десятки разрушенных зданий), — совсем иная реакция. Что-то вроде: «очередной тяжелый день», «будни военного времени».

Я задумался: «Да, пожалуй, это так…» Трудно представить, чтобы в материале о обстрелах в Донецке имела бы место оголтелая интонация. Наполнять его эмоциями, словами ненависти — для чего? Налицо голые факты, всё говорит само за себя.

«Может быть, это неправильно, этого недостаточно? — спросила меня собеседница. — Вон, Украина кричит на весь мир, и все ее слышат».

Оставлю без комментариев вопрос, кто, кого и где пожелает услышать. А вот тему восприятия хотелось бы затронуть.

Главные сопутствующие эмоции всех подобных трагедий в Донбассе в последние 10 месяцев (а до этого — почти восемь лет), действительно, терпеливость и сдержанность. Паники, сгущения красок, излишней экзальтации нет. Нет даже выставления себя жертвой.

В психологии есть такие понятия, как «позиция взрослого» и «позиция ребенка». Первая говорит о зрелости личности, способности стойко преодолевать трудности, не перекладывать с одной головы на другую, брать ответственность на себя. «Взрослый» — это те самые сдержанность, спокойствие, твердость и характер. Такая позиция демонстрирует внутреннюю силу. И показывает единственно конструктивный способ поведения в сложной или критической ситуации.

Спасибо за наблюдение девушке из Америки.

А еще у жителей Донбасса (и, кажется, всей остальной России) напрочь отсутствует животная ненависть по отношению к тем, кто творит эти бесчинства каждый день. Есть непонимание, отторжение, отвращение. Но дончане не желают переходить ту черту, за которой происходит превращение человека в зверя. И это снова плоть от плоти того самого «взрослого».

Да грань тонкая, легко сорваться. На утро после расстрела 6 декабря я ехал в маршрутке по центру Донецка. Усталые, несмотря на ранний час, и встревоженные лица. В глазах женщин испуг, поджатые губы. Страшно, чего уж тут: весь город, как полигон! Где-то вдали грохочет, и люди втягивают головы в плечи, с опаской косятся в окна и, кажется, теснее прижимаются друг к другу…

Передаю водителю деньги за проезд — бумажную купюру, и он вдруг вспыхивает: «Мелочь где?!», и видно, что волнует его не столько мелочь (понять человека можно — за баранкой весь день и никуда в отличие от пассажира не денешься). Спустя час в поликлинике вижу женщину в окошке регистратуры, ее потрясывает от нервного перевозбуждения, она гневно кричит что-то пациенту. В интернете попадаю на видео: во время раздачи воды в очереди у одной женщины сегодня не выдержали нервы, она начинает ругаться. Читаю, что другой горожанке просто стало плохо в торговом центре, повысилось давление от страха, окружающие вызвали ей «скорую».

А где же спокойствие, может возникнуть вопрос? В этих самых историях. Четыре эпизода за весь день. Под угрозой непрерывной и ежесекундной смертельной опасности. Более того — и водитель в маршрутке, и медработник в окошечке регистратуры, и женщина в очереди за водой, и несчастная испуганная покупательница — держатся тоже. Как могут. А если срываются, то тут же берут себя в руки. И окружающие не подхватывают вспыхнувший огонь, а стараются его сразу потушить. И продолжают очередной день — сдержанно и стойко.

Автор — специальный корреспондент «Известий»

Прямой эфир