Вместо эмбарго: как Запад хочет ограничить прибыль РФ от продажи нефти
Министр финансов США Джанет Йеллен предложила заменить эмбарго на поставки российской нефти на ограничение прибылей, которые получает от этой торговли Россия. Такая идея уже давно предлагается чиновниками и экспертами в Европе и Северной Америке, поскольку результатами жестких санкций пока стали рекордные цены на топливо, инфляция и принуждение к экономии в недружественных России странах. Реализуема ли идея ограничения цен на нефть российского происхождения в принципе и какие механизмы могут быть для этого задействованы — в материале «Известий».
Всё дороже
На этой неделе цены на бензин в США побили очередной рекорд, превысив в среднем по стране $5 за галлон (примерно $1,1 за литр). В отдельных штатах цена топлива достигла почти $1,5 за литр. Такие цены шокируют привыкшую в последние десятилетия к дешевому бензину Америку и создают серьезные проблемы не только для автомобилистов, но и для бизнеса. Еще более острая ситуация складывается по другую сторону Атлантического океана — Европа почти полностью зависит от импорта.
В этих обстоятельствах всё больше лиц, принимающих решения на Западе, начинают осознавать, что запреты на импорт российской нефти могут оказаться весьма поспешным решением, принятым по принципу «давайте сделаем хоть что-нибудь». Марка Brent после относительного снижения в последние месяцы сейчас достигла максимума за три месяца — $123 за баррель. А ведь собственно эмбарго, только что принятое Евросоюзом в отношении нефти из России и предусматривающее множество исключений (к примеру, Чехия, Словакия и Венгрия смогут получать российские углеводороды по трубопроводу бессрочно), еще даже не вступило в силу. Дальше вряд ли будет лучше.
Что делать
Вариантов замены российских поставок в глобальном масштабе нет: у России, помимо стран ЕС, есть и другие потенциальные покупатели, что последние месяцы и показали. Можно перенаправить нефтяные потоки в другую сторону, но глобальный рынок нефти взаимосвязан, и даже небольшое сокращение добычи ведет к росту цен.
В мировом масштабе компенсировать выбывшую часть экспорта из РФ мог бы Иран, но, судя по всему, ядерная сделка, являющаяся условием снятия санкций с Тегерана, по-прежнему находится в подвешенном состоянии. Саудовская Аравия не торопится наращивать поставки слишком активно, а в США директора компаний, добывающих сланцевую нефть, в данный момент предпочитают фиксацию прибылей, а не расширение производства. Остальные страны же слишком малы как нефтедобытчики, чтобы в короткий (год или два) срок обеспечить компенсацию нескольких миллионов баррелей в сутки.
Хотя есть явные сигналы, что в сложившейся ситуации для нефтяных компаний на Западе могут быть сделаны послабления, нефтяники вовсе не горят желанием поддерживать оказавшуюся в сложной ситуации экономику. Наступление на углеводороды со стороны зеленых в последние несколько лет сыграло свою роль. Инвестиции, конечно, увеличить можно, но где гарантия, что геополитический кризис не завершится в течение нескольких месяцев и давление на добывающие корпорации не будет возобновлено?
В общем, практически всем стало ясно, что невозможно просто взять и убрать с рынка одного из трех крупнейших производителей нефти в мире, не вызвав при этом глобальный энергокризис. Напротив, из-за роста цен Россия, даже добывая и продавая меньше нефти, получает сопоставимые с прежними временами прибыли, то есть фактически вообще никак не страдает от предпринятых США и Европой шагов в этом направлении. Идеи с введением альтернатив для санкций и эмбарго быстро ушли из недр экспертного сообщества в мейнстрим. Заявление Джанет Йеллен стало еще одним «кирпичом в стене».
Возможное и вероятное
Как вообще можно ограничить прибыль той или иной страны от продажи нефти? Большого исторического опыта в применении таких мер не так уж много, поэтому Западу придется импровизировать. По словам консультанта VYGON Consulting Иван Тимонина, из нетривиальных механизмов можно вспомнить бартерную программу «Нефть в обмен на продовольствие», действовавшую в отношении Ирака. Однако и она не является прямым аналогом, поскольку инструменты, напрямую нацеленные на сокращение закупочных цен, на сегодняшний день не вводились.
По мнению президента Института энергетики и финансов Марселя Салихова, подобная идея имеет экономический смысл и широко обсуждается на Западе.
— Конкретным инструментом может быть импортная пошлина на поставки из России. К примеру, ЕС может сказать, что поставки нефти и нефтепродуктов из России разрешены, но облагаются специальной пошлиной в размере $30 за баррель. Примерами подобных инструментов могут быть антидемпинговые пошлины, которые вводятся против конкретных стран. Их мотивация иная, но смысл схожий.
— Ранее Польша предлагала установить размер пошлин на уровне 25–35% от рыночной цены, — добавил аналитик ФГ «Финам» Александр Потавин. — Кстати, согласно опросу экономистов одного из ведущих экономических институтов Германии — Ifo, тема введения пошлин на нефть и газ из России считается более эффективной альтернативой, чем эмбарго или снижение объемов импорта. Опрошенные эксперты считают, что это вынудит Россию снизить цены на экспорт энергоносителей и уменьшит доходы Кремля.
По словам Салихова, в настоящее время нефтяные компании продают нефть со скидкой $30–35 за баррель (спред Urals к Brent), поэтому, с их точки зрения, мало что изменится. Сейчас эта маржа распределяется между переработчиками нефти и трейдерами и по сути означает премию за санкционный риск. Если западные страны вводят подобную пошлину, они потенциально могут забрать эту маржу себе и использовать ее для того, чтобы снизить цены для конечных потребителей.
— Однако это чисто экономическая логика, — отметил эксперт. — С политической точки зрения логику подобного инструмента сложно объяснять. Эмбарго — запрет на поставки — понятный для широкой публики шаг. Специальная пошлина — сложный инструмент, который может неоднозначно восприниматься широкой публикой. Другое допущение заключается в том, что Россия и российские компании согласятся на подобные условия и продолжат поставки. Даже если это имеет смысл с экономической точки зрения, и с российской точки зрения есть неэкономические соображения.
— Ключевым барьером для реализации подобного сценария станет готовность или неготовность России согласиться на подобные условия, что напрямую будет зависеть от ее переговорной позиции, которая, в свою очередь, будет определяться динамикой перенаправления поставок жидких углеводородов на восток, а также балансом спроса и предложения на мировом рынке, — согласился Иван Тимонин.
