Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Иван Созонов: «Бадминтон выбирают не ради денег и славы»

Один из лучших бадминтонистов России — о популярности своего вида спорта, Олимпиаде в Рио и участии в неофициальном чемпионате мира Yonex All England
0
Иван Созонов: «Бадминтон выбирают не ради денег и славы»
Фото: РИА НОВОСТИ/Максим Богодвид
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В марте 2016 года российские бадминтонисты Иван Созонов и Владимир Иванов, выступающие в парном разряде, что называется, сотворили историю. Отечественные спортсмены впервые стали победителями самого престижного и старейшего турнира Yonex All England, который называют неофициальным чемпионатом мира по бадминтону. После триумфа на этих соревнованиях Созонов и Иванов автоматически перешли в разряд главных фаворитов Олимпийских игр в Рио.

Материалы по теме
1

Однако за три месяца до главных стартов четырехлетия Иван Созонов получил серьезную травму. Это повреждение ставило под вопрос не только поездку в Рио, но и всю профессиональную карьеру бадминтониста. Однако Иван смог быстро восстановиться и все-таки попал на Олимпиаду. Созонов и Иванов даже дошли до четвертьфинала, но выбыли из соревнований, проиграв китайской паре.

В марте 2017 года Созонов и Иванов вновь отправились на Yonex All England. К сожалению, в этот раз россияне выступили неудачно, проиграв в первом же туре. В эксклюзивном интервью «Известиям» Иван Созонов рассказал о причинах этого провала, эмоциях от поездки на Олимпиаду в Рио, а также о том, как за несколько месяцев восстановиться после серьезной травмы.

— Как в этом году к вам отнеслись на Yonex All England?

— Нас достаточно тепло встретили. Был серьезный интерес со стороны прессы: международный бадминтонный журнал, который делает часовые видеопрограммы про наш вид спорта, взял у нас большое интервью. На трибунах было несколько англичан, которые болеют за нас еще с прошлого года.

— Почему не удалось повторить прошлогодний успех?

— В первом туре нам попалась сильная пара из Дании. Они идут в рейтинге восьмыми, мы — девятыми. Посев (распределение участников. — «Известия») был не очень удачный, нужно было сразу мобилизоваться и показать лучшую игру, но не удалось. Соперник сильный, знает нас досконально. Бадминтон — это такой спорт, в котором ты можешь и выиграть финал, и уже в первом туре проиграть на суперсерии. Никакой сенсации в этом нет.

— Английскую прессу больше интересовал спорт или журналисты затрагивали и общественно-политические темы?

— Они в основном спрашивали про нашу победу на прошлом турнире, про будущие соревнования, про то, как мы себя чувствуем в качестве победителей. Интересовались и жизненными моментами: как мы пришли в бадминтон, чем живем, помимо спорта, какие мы дома, чем занимаемся и увлекаемся. Общие вопросы.

— На каком языке вы общались?

— Интервью с журналом длилось около 40 минут, и общались мы на русском языке. А флеш-интервью после матчей давали на английском.

— Ваш английский на таком хорошем уровне?

— На среднем. Но объясниться я могу.

— Говорят, что российские футболисты не могут играть в Европе, кроме прочего, и из-за языкового барьера. Насколько важно владение языками в бадминтоне?

— В командном виде спорта это очень важно. Языковой барьер, конечно, есть. Возможно, мне не хватает организованности, чтобы сесть и выучить английский основательно. На турнирах я поддерживаю отношения со многими игроками, часто встречаемся. Мы соперники на площадке, но друзья за кортом. Когда начинается разговор, хочется узнать что-то, рассказать, пошутить. Но это не всегда получается, хотя сейчас мой уровень английского всё же выше, чем раньше.

— Попадали в комичные ситуации из-за языкового барьера?

— Был смешной случай в прошлом году, когда я не хотел отдавать кубок победителя Yonex All England и у меня его с трудом забрали. Мы торопились на самолет, и нам никто не сказал, что это — переходящий трофей. После награждения мы побежали к выходу и не услышали, что нам кричали вслед. Я думал, хотели дать коробку для кубка, а потом оказалось, что я должен был его вернуть. Хотя эта ситуация возникла больше из-за спешки, а не из-за языкового барьера. Время поджимало, и мысль была одна: успеть на самолет.

— После победы на Yonex All England в 2016-м вашу пару считали фаворитами Олимпиады в Рио. Но вы получили травму ахилла, и поездка на Игры оказалась под угрозой. Когда вы поняли, что все-таки сможете принять участие в главных стартах четырехлетия?

— Недели через 2–3 после операции прогресс стал очевиден и я начал допускать, что поехать получится. После восстановительного периода и первых тренировочных спаррингов было видно, что игра есть. Тогда я и понял — нужно ехать. Не было уверенности, что мы сможем на таких скоростях выдержать конкуренцию и сыграть так же уверенно, но мы все-таки смогли навязать борьбу лидирующим парам.

— Были моменты отчаяния после травмы?

— Отчаяния не было, потому что я адекватно оцениваю подобные вещи:это спорт, в котором такое случается. Не я первый, не я последний. Унывать не стоит. Я думал, что период восстановления затянется, но практика показала, что и с такой травмой в парных разрядах можно играть на тех же скоростях, на том же уровне.

— Сейчас нет страха, когда во время игр и тренировок делаете резкие движения?

— Страх присутствует, но постепенно пропадает. Определенные удары и прыжки, идентичные тем, при которых случилась травма, я иногда побаиваюсь выполнять. Но когда есть кураж, борьба, ты об этом уже не задумываешься.

— Расскажите про жизнь на Олимпиаде — в каких условиях вы жили? Многие остались ими недовольны...

— Смотря что кому нужно — в спорте много привередливых людей. Кто-то привык жить в пятизвездочных отелях, есть элитную еду и быть максимально защищенным: от корта до отеля и только так. Я не из таких. Условия были обычными, как на любых соревнованиях такого уровня. Для нас это уже четвертый подобный турнир, до этого были Олимпиада-2012, Универсиада и Европейские игры в Баку. Тут всегда общая деревня, общая столовая, много объектов, много спортсменов... Олимпиада в Рио ничем принципиально не отличалась. Были недочеты — где-то газон не смогли постелить, где-то зал не совсем соответствовал стандартам. Но я не скажу, что находиться там было невыносимо. Может быть, с питанием могло быть и лучше. Но надо понимать, что там жило 10 тыс. человек — прокормить такое количество людей непросто.

Мы были в Рио на протяжении двух недель. Первые дней десять — непосредственно соревнования, мы даже не выезжали за пределы деревни. Потом всё же удалось несколько дней погулять по Рио, посмотреть основные достопримечательности, съездить на пляж. Деревня находилась в 60 км от города, и недалеко от нее была просто идеальная пляжная зона, гораздо лучше, чем в самом Рио. Мы много путешествуем и многое видели — не могу сказать, что Рио-де-Жанейро как-то сильно впечатлил нас. Я бы, наверное, туда больше не поехал. Неплохой город, но одного раза мне вполне хватило.

— Многие олимпийцы рассказывали, что тренеры не отпускали их за пределы Олимпийской деревни из-за уровня преступности в Бразилии...

— Были истории с легким криминальным оттенком. Надо понимать, что это — страна, где многие живут за чертой бедности, где люди протестовали против Олимпийских игр. Жители фавел еле сводят концы с концами, а тут миллиарды долларов были вложены в проведение турнира. Было, конечно, недовольство. Я думаю, если сейчас приехать в Рио-де-Жанейро, тоже можно попасть в неприятную ситуацию, прогуливаясь по определенным районам. Но нас это не коснулось, хотя мы бывали и в неблагополучных районах города. Около деревни мы спокойно прогуливались по берегу и вечером, и днем. Никаких хулиганов не встретили.

— А из ваших партнеров по сборной никто не рассказывал криминальных историй из своей жизни в Рио?

— Рассказывал корреспондент, освещавший Олимпийские игры. Он снял квартиру на втором или третьем этаже дома. Однажды он оставил ноутбук около окна, и в итоге через это окно к нему кто-то залез и вынес все ценные вещи.

Другая история, как тот же журналист прогуливался вечером по Копакабане в компании из 5–6 человек. Когда один из гулявших отошел метров на 15 в сторону, с него попытались сорвать цепочку и отобрать портфель. Потом они всей толпой бегали за этими воришками. Не знаю, правда это или нет, но тогда о подобных случаях писали везде. Хотя лично я этого не видел. Может быть, даже хотел бы в такой ситуации оказаться (смеется), чтобы ощутить немного экстрима. Но когда ты сам этого ищешь, ничего не находишь.

— Вернемся к теме еды. Гандболистки сборной России рассказывали, что спасались только фастфудом в Олимпийской деревне...

— Это — особенность таких соревнований. Меню не меняется, и через два дня ты понимаешь: есть нечего, блюда одни и те же, а хочется какого-то разнообразия. Для кого-то это стресс. Но когда ты к этому готов, переносишь легче. Может быть, у наших девочек это был первый опыт Олимпийских игр, поэтому для них это стало таким потрясением.

— На Олимпиаде часто присутствуют звездные спортсмены — например, Усэйн Болт или баскетболисты НБА. Как на них реагировали другие атлеты?

— На наших первых Играх мы жили не в Олимпийской деревне. Пару раз приезжали на экскурсию, поэтому так и не удалось почувствовать дух общего проживания. В Бразилии американцы-баскетболисты мне на глаза не попадались — поговаривают, они жили на яхте. А вот Усэйна Болта я видел два раза. Конечно, он ходит в капюшоне — к нему всегда повышенное внимание. Когда Болт заходил в столовую, все пытались с ним сфотографироваться. Было видно, что он не против, но как профессионал понимает: пока не закончились соревнования, нужно концентрироваться на них. Известного теннисиста Новака Джоковича я не застал — он рано проиграл и быстро уехал. Видел его коллегу Энди Маррея и прыгунью Бланку Власич. Многие спортсмены на звездных коллег очень странно реагируют — набрасываются, просят автографы и селфи...

— А вы сами спокойно реагируете?

— Наверное, если бы я увидел Коби Брайанта, может быть, и сам побежал бы за ним.

— Зарплаты в футболе или хоккее намного больше тех денег, что зарабатывают спортсмены из вашего вида спорта. К тому же бадминтон не слишком популярен в России. Не обидно? 

— В какой-то степени, конечно, обидно. Но что поделать — такой уж спорт я выбрал и не скажу, что пожалел. Если бы я родился в Индонезии или Индии, то плакаты со мной висели бы везде. Но в России любят другие виды спорта. Может быть, если чаще выигрывать All England, отношение к бадминтону изменится и в нашей стране.

— Расскажите подробнее о клубной системе в бадминтоне. У каждой страны свой чемпионат?

— Да, так и есть, в каждой стране есть свои чемпионаты и свой формат проведения. В Англии, Франции, Индонезии, Индии, Китае и России — везде свои правила. Где-то играют две недели, где-то — полгода, а где-то полноценный сезон длится практически весь год. Мы играем в России, но у нас не так много клубов. В клубе, от которого я выступаю, собрались, можно сказать, все ведущие бадминтонисты страны.

— Может назвать размер самого большого гонорара, который вы получали за победу в соревнованиях по бадминтону?

— За победу на All England мы с партнером получили по $20 тыс. каждый. После вычета налогов осталось $18 тыс. Это самая большая разовая выплата на коммерческих соревнованиях, которая у нас была.

— Когда вы вернулись в Россию, в федерации бадминтона как-то вас отметили?

— Нам выписали премию — по 500 тыс. рублей на каждого.

— Насколько тяжело психологически выступать в парном виде спорта? Бывают конфликты? Не хочется иногда друг от друга отдохнуть?

— Конечно, всё это есть — это же взаимодействие. Возникают конфликты, у каждого есть свое мнение, свое видение того или иного момента. С этим надо справляться, надо разговаривать. Мы не так много вместе тренируемся и успеваем отдохнуть друг от друга. Время, которое мы проводим вместе, сбалансировано. Если бы мы каждый день тренировались, наверное, было бы сложнее. Пока получается и отдохнуть друг от друга, и мысленно «разгрузиться», и на каждое соревнование приезжать с новыми силами.

— На Олимпиаду-2016 вы ехали в статусе главных фаворитов. Почему не удалось заработать медали?

— Если бы травмы не было, мы однозначно могли претендовать на медали. Но в этой ситуации было понимание: может случиться и так, что ни одного матча мы не выиграем. Когда заняли первое место в группе, стало ясно — шансы есть. Тем более обыграли первую пару мира. Была напряженная игра за выход в полуфинал, было преимущество в 4–5 очков, но мы его упустили — это очень сильное разочарование. Но нельзя сказать, что мы проиграли из-за моей травмы. Психологически это немного разгрузило — не было такого давления, от нас не требовали прежнего результата. Соперники, зная, что у меня травма, играли «на меня». Я был к этому готов: отбивал тяжелые воланы, и они начинали паниковать. Но концовка не удалась. Может быть, нужно было где-то рискнуть, быть наглее... Это сейчас можно рассуждать, а на площадке ты просто стараешься ударить как можно быстрее и сильнее.

— В четвертьфинале Олимпиады вы проиграли китайцам. Бадминтон для азиатов — один из главных видов спорта. Может быть, они особым образом тренируются? Есть же много историй, как гимнастов там с ранних лет сажают на шпагат...

— Там сама система другая, другой менталитет, всё сформировано по-другому. У них есть годами выработанная система подготовки олимпийских чемпионов. Они знают, как это делать. У них нет потребности в кадрах: ежедневно приходят тысячи детей, которые хотят стать чемпионами, готовые за еду «грызть» площадку. В Китае, если ты в сборной, ты уже обеспечил себя. Есть стимул, конкуренция, авторитетные тренеры, которые держат дисциплину. И, естественно, изнуряющие тренировки. Есть еще фактор таланта. Ты никогда не догонишь Усэйна Болта, потому что у него на полметра длиннее шаг и он быстрый, как любой другой спринтер. Дело не в том, что ты меньше или хуже тренируешься, он просто физически мощнее. 

— Коллеги из Китая не рассказывали вам о своих тренировках?

— Китайцы — очень закрытые люди, они не привыкли открыто общаться с кем-то в сборной. Но мы тренировались в китайском центре и видели, как много они работают. У них очень сильная конкуренция — на пятки постоянно наступает молодежь. Чтобы закрепиться в сборной, нужно быть постоянно в тонусе, постоянно работать.

— Как вы расцениваете свои шансы на следующую Олимпиаду, которая пройдет в 2020 году Токио?

— Рано загадывать. Есть еще три сезона перед Олимпиадой. Будем играть, повышать рейтинг, стараться подняться выше, ездить по коммерческим турнирам. Пока об Олимпийских играх я не думаю.

Подписывайтесь на наш канал «Известия СПОРТ» в Twitter и Instagram

​​​​​​​

Прямой эфир