Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Воспаленная совесть пана Вайды

Народный артист России Валерий Фокин — об ушедшем классике мирового кинематографа
0
Воспаленная совесть пана Вайды
Фото: TASS/Zuma/Michal Fludra
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Наше общение началось давно, еще в 1970-е, во времена моей работы в «Современнике». Анджей Вайда тогда приехал в наш театр ставить спектакль «Как брат брату» по пьесе американского автора Дэвида Рэйба. В его постановке были заняты Валентин Гафт, Лилия Толмачева, Константин Райкин...

Вайда был одним из первых иностранных режиссеров, решившихся ставить свои спектакли в СССР. Тогда с Польшей у нас были несколько иные отношения, она была в нашем лагере, многие называли ее «самым веселым бараком».

Я еще в свои молодые годы относился к пану Анджею с особым пиететом, потому что его фильмы производили огромное впечатление. «Пепел и алмаз», «Человек из железа» и особенно «Человек из мрамора» на меня повлияли серьезно. А ведь все эти картины — второй половины 1970-х годов. По тем временам «Человек из мрамора» был очень острым высказыванием. Представить себе, что он может идти в Советском Союзе, было невозможно. 

Это был очень крупный человек во всех отношениях, но в человеческой сфере — очень простой: никогда ничего из себя не изображал, не делал вид, что он великий мэтр. Анджей Вайда обладал редкой чертой для художника такой величины — он всегда оставался естественным.

Еще одна из черт пана Анджея — воспаленная совесть. За свою страну он готов был сражаться. Он отвергал всякую диктатуру — тоталитарную, режимную. В 1980-х не просто поддержал движение «Солидарность», но и участвовал в нем. Даже входил в правление. А в 2005-м по его сценарию был снят фильм «Солидарность, Солидарность...».

Его участие в политической жизни страны было неформальным. Всё, что связано с гражданской позицией, было ему очень близко. Поэтому не случайна его дружба с «Современником». Острый политический театр — его стихия. А «Современник» и «Таганка» достаточно активно выражали свою позицию. 

Вайда очень любил русскую культуру, театр, литературу, хорошо говорил по-русски. Закономерным выглядел его интерес к Достоевскому. Последней работой пана Анджея в «Современнике» были «Бесы» в 2004 году. А из моих постановок Достоевского ему нравился спектакль Александринского театра «Литургия ZERO» по роману «Игрок».

Я привозил его четыре года назад в Варшаву на театральный фестиваль. Пан Анджей пришел посмотреть, а после мы посидели с ним в ресторане. «Ударили» по польской кухне. Вайда был совершенно живой, нормальный человек. Любил застолья, мог и рюмашку хлопнуть.

До последних дней Анджей Вайда оставался в хорошей рабочей форме. Он ведь не так давно закончил работу над фильмом «Послеобразы» (Powidoki). Без светлого ума такое кино не снимешь. За эту картину его выдвинули на «Оскар». Если дадут, это будет вторая награда Американской киноакадемии, которой отметили заслуги польского режиссера Анджея Вайды...

Прямой эфир