Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
AP узнало о сокращении встреч лидеров НАТО из-за внутренних разногласий
Происшествия
Собянин сообщил об уничтожении еще 10 летевших на Москву беспилотников
Происшествия
В Волгограде возбудили дело после угроз пассажира захватить самолет
Происшествия
В Брянской области три человека пострадали при ударе дрона по автомобилю
Происшествия
Силы ПВО перехватили еще 19 дронов на пути к Москве
Мир
В Грузии высмеяли отказ Молдавии от российского газа
Мир
Президент Приднестровья прибыл в Кишинев на фоне угроз властей Молдавии
Армия
Силы ПВО за день сбили 230 беспилотников ВСУ над регионами России
Происшествия
Средства ПВО уничтожили еще 16 летевших на Москву дронов
Происшествия
Красноярская пятиклассница сломала позвоночник после кувырка в школе
Происшествия
Девушка спрыгнула с Благовещенского моста в Санкт-Петербурге
Происшествия
Четыре беспилотника сбиты на подлете к Москве
Общество
В Петербурге могут установить бюст любившего Россию черногорского правителя
Мир
Что произошло за неделю с 9 по 15 ноября. Главное
Общество
Открытое горение ликвидировано в автоцентре Омска
Мир
Турецкая партия обвинила Зеленского в посягательстве на суверенитет страны
Армия
В ДНР уничтожили расчет БПЛА батальона ГУР Украины
Мир
Советник Зеленского посетовал на невозможность заменить мосты в Киеве паромами

«Пробить западную аудиторию пропагандистскими фильмами невозможно»

Спецпредставитель президента Михаил Швыдкой — о крымском золоте и о том, как чередовать Большой театр с «Левиафаном»
0
«Пробить западную аудиторию пропагандистскими фильмами невозможно»
Фото предоставлено секретариатом М.Е. Швыдкого
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Московский театр мюзикла исследует границы жанра: выпустив на сцену добрую сказку «Всё о Золушке», он взялся за полную противоположность — «Преступление и наказание» в постановке Андрея Кончаловского. Худрук театра, он же спецпредставитель президента России по международному культурному сотрудничеству и экс-министр культуры Михаил Швыдкой ответил на вопросы корреспондента «Известий». 

— Автором идеи мюзикла «Всё о Золушке» значится некто Дмитрий Быков. Это тот самый Дмитрий Быков?

— Тот самый. Нам нужна была детская сказка, ориентированная на семейный просмотр и свежая по содержанию. Мало кто из поэтов сегодня может такое сделать. Я обратился к Дмитрию, к которому как к литератору отношусь с уважением. Он написал пьесу, которую я отдал Раймонду Паулсу, а тот, в свою очередь, написал на нее музыку. И только потом я понял, что совершил трагическую ошибку. Надо было начинать с режиссера!

Потому что когда появился режиссер, он стал всё переделывать. Пришлось пригласить нового поэта. Я был вынужден говорить с Быковым и предупредил, что от его пьесы останутся рожки да ножки. Дмитрий Львович проявил снисходительное благородство — сказал только, чтобы его имя в авторах не стояло.

Позднее режиссер и поэт снова сменились. В итоге из пьесы Быкова остались несколько сюжетных ходов и два стихотворения, но совесть не позволила мне совсем убрать его имя с афиши.

— О чем ваша «Золушка»?

— Во времена перемен — а я всю жизнь живу во времена перемен — людям очень важно сохранить себя. Как говорила героиня одной английской пьесы, «я современна — иду в ногу с самой собой». Об этом мы и сделали сказку. Ну и, конечно, о любви. Вообще всё хорошее на свете — о любви.


— «Преступление и наказание», которое вы делаете после «Золушки», — тоже?

— Тоже. Наши герои прозревают в тот момент, когда обретают любовь. Что есть выше любви? На что еще опереться? Не буду произносить формулы о любви к отечеству, потому что любовь охватывает всё.

— Вообще роман Достоевского — подходящая основа для мюзикла?

— Я не решился назвать наш проект мюзиклом, это будет музыкальный спектакль. Конечно, переделывать Достоевского — страшное занятие. Но мы изменились. Парень в Белгороде идет и стреляет по людям, и когда его спрашивают, зачем, он говорит: «Я стрелял в ад». В сердце современного человека, идущего на преступление, живет что-то еще более страшное, чем в сердце Раскольникова. Раскольников все-таки был укоренен в православной системе ценностей и искал в ней искупления. Сегодня этого нет. Пробить человека и заставить его поклониться на пяти углах очень трудно. Мы ко всему привыкли, мы не боимся крови, нам это всё показывают каждый день, а мы пьем чай и думаем, как нам уютно. Поэтому я 2 года работал с авторами проекта над тем, чтобы сделать эту историю более жесткой.

— В активе Театра мюзикла уже четыре спектакля. До какого момента вы будете накапливать репертуар?

— Мы и с четырьмя зашиваемся — приходится нанимать пространство для хранения декораций. Проигрываем в прокате: не можем давать больше 22 вечеров в месяц, потому что надо перемонтировать сцену. В общем, с появлением пятого спектакля что-то придется убрать. Но в будущем я хотел бы сделать репертуарный Театр мюзикла.

— Автобусную остановку напротив здания переименовали из «ДК Горбунова» в «Театр мюзикла». Признайтесь, это вы лоббировали?

— Я. Было очень серьезное разбирательство с ДК Горбунова, но я считаю, что мы это заслужили. ДК Горбунова — безусловно, легендарное место. И все-таки мы за 3 года добились того, что таксистам не надо объяснять, куда ехать.

— Когда вас спрашивали насчет проката скандального фильма «Интервью» в России, вы высказались против. А когда речь зашла о политике украинских властей, вы подчеркнули, что запрещать какие-либо фильмы бессмысленно.

— Я и не говорю, что «Интервью» надо запретить. Прокатчики вправе сами решать, показывать им это или нет. Но, с моей точки зрения, это вряд ли разумно. Не хочу дискутировать по поводу режима в КНДР, но нас с ней исторически связывают хорошие отношения. Могли бы в КНДР показать подобный фильм про Путина? Думаю, что нет. Покупать американский продукт, ироничный по отношению к лидеру союзного нам государства, — стоит ли?

— Это ваше мнение как гражданина или как чиновника?

— Как гражданина. Но и как госчиновник я не могу рекомендовать «Интервью» к показу. При этом я по-прежнему против санкций в области культуры. Игра в санкции, во-первых, бессмысленна, во-вторых, работает против главной миссии искусства. Что бы сейчас ни происходило в украинском и русском медийном пространстве, наступит момент, когда два народа начнут вести какой-то диалог. А для диалога люди искусства — идеальный вариант. Конечно, как публичные персоны, они должны понимать границы разумного поведения: из пулеметов стрелять — не лучшее занятие. Но лично я собираюсь с визитом на Украину, как только договорюсь с принимающей стороной. А в сентябре 2008 года я ездил в Тбилиси, беседовал с грузинской интеллигенцией, которая меня уверяла, что «никогда нашей ноги не будет в Москве». Диалог в любом случае нужно завязывать. Ненормально, когда два народа находятся в состоянии внутренней агрессии друг к другу.

Кроме того, на Украине только официально 8 млн русских. Проблема Украины в том, что в многонациональной стране пытаются создать мононациональное государство. Я уверен: в Донецке с обеих сторон воюют этнически одинаковые люди. То есть русские и украинцы есть и со стороны Киева, и со стороны Донецка. Они пели одни песни, воспитывались на одних книжках. Я не хочу, чтобы российско-украинский конфликт превратился в то, что происходило между сербами и хорватами. Это была кровопролитнейшая война с ненавистью и взаимным отрицанием права на жизнь. Такие раны потом очень трудно залечивать.

— Занимаетесь ли вы судьбой крымского золота?

— Мы стараемся увести этот конфликт из сферы межгосударственных отношений. России и Нидерландам проблему не решить. Если бы голландцы заняли откровенно антикрымскую позицию, они бы уже вернули золото Киеву и нашли бы для этого аргументы. Но дело в руках музейщиков, и профессиональная этика не позволяет им так поступить. В ситуации сегодняшнего противостояния вопрос крымского золота вообще едва ли удастся решить. Изменится атмосфера — можно будет рассматривать его в какой-то другой плоскости. Нужно время.

— Вам как чиновнику МИДа труднее стало работать?

— Труднее, конечно. Невозможно делать вид, что наши отношения с Западом не отразились на культурных контактах. Хотя российская сторона делает всё, чтобы сохранить связи. Год России — Великобритании прошел почти в полном объеме. С немцами мы хорошо проводим перекрестный Год языка и литературы. Другое дело, что обычно такие проекты привлекали первых лиц. К примеру, мы будем закрывать Год 6 июня, в день рождения Пушкина и день юбилея Томаса Манна. По старым понятиям это было бы мероприятие уровня Путина и Меркель. Сегодня такое вряд ли реально.

И все-таки культура делает свое дело. Вот японцы подключились к санкциям. Но 20 мая будем открывать X Фестиваль российской культуры, который за 9 лет посетили 11,4 млн человек. Председатель оргкомитета этого фестиваля Сергей Нарышкин на Западе находится под санкциями, а в Японии — нет. Думаю, отчасти и поэтому.

— Год России — Польши окончательно похоронен?

— Да, польская сторона от него отказалась. Но опять же: официальная позиция крайне жесткая и антироссийская, а деятели культуры и простые поляки относятся к нам совсем иначе. В ноябре мы проводили кинофестиваль «Спутник над Варшавой», на который пришли сотни тысяч поляков. Большой успех имел «Левиафан». Главное для нас сейчас — не закрываться. К счастью, Владимир Путин понимает это лучше, чем кто-либо. Нам нужно не бояться показывать то искусство, которое рождается сейчас в России. Оно иногда вызывает отторжение внутри страны: говорят, не патриотично, зачем нам критиковать Родину. На самом деле это позиционирует Россию как свободную страну, в которой можно создавать любое искусство. Пробить западную аудиторию пропагандистскими фильмами и спектаклями невозможно. Это иногда работает на внутреннем рынке, на зарубежном — никогда. Вот если западный зритель увидел спектакль Большого театра и на следующий день «Левиафана» — это здорово! Культура действительно предполагает набор табу, но искусство предполагает преодоление этих табу.

— Сейчас у нас будет Год России — Монако?

— Нет, это одностороннее мероприятие — Год России в Монако. Дело в том, что князь Альбер II очень расположен к России, у него добрые отношения с Владимиром Путиным. Может быть, это связано с его увлечением Арктикой — он ведь ходил на Северный полюс.

— А перекрестных годов больше не будет?

— 23 апреля у нас начнется перекрестный Год языка и литературы России — Испании. Будем читать «Дон Кихота» в Пушкинском музее. В 2016-м пройдет перекрестный Год  России — Греции. Насчет 2017-го есть предложение от Турции.

— Вы возглавили исполком попечительского совета Большого театра. Все знают, что вы друг Анатолия Иксанова, но в ГАБТе теперь другое руководство. Почему вы согласились?

— Я ни в коей мере не изменил дружбе с Анатолием Иксановым, у него нет ко мне претензий. Он театральный управленец высочайшего класса. Но всему приходит конец — я, сменив шесть работ за 20 постсоветских лет, хорошо это знаю. И я точно знал, что когда реконструкция Большого театра будет закончена, Иксанова снимут.

С Владимиром Уриным мы товарищески общаемся с 1973 года. Он попросил меня возглавить исполком — возможно, потому что я человек нейтральный и не лезу в чужую работу. В Большом сейчас будет непростой период, бюджет придется сокращать. Моя должность довольно скромная: надо вовремя собирать взносы и правильно их расходовать, больше ничего. Постараюсь делать это по справедливости.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир