Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В ответ на публикацию моей статьи «Наши Передоновы» в «Известиях» посыпались тысячи комментариев, но я сознательно выдержал некоторую паузу, чтобы понять, до каких «высот» может «подняться» бесовство российской демшизы.

По ходу чтения критики я с удовольствием вспоминал слова одной из ранних работ молодого Маркса, столь впечатлившие меня еще в аспирантские годы, о том, что «грани маразма безграничны». Никакого желания отвечать на многочисленные комментарии не было, так как одни реагировали и искажали то, что я написал, по глупости, другие — по подлости.

Не могу же я полемизировать с, вежливо выражаясь, обладателями неустойчивой психики или людьми, лишенными моральных представлений?!

Однако комментарии перекинулись за океан и стали появляться в англоязычных блогах, а затем и в таких, как принято считать, респектабельных изданиях, как The Washington Post и The New York Times. Там, также на удивление, тиражировались все искажения и фальсификации российской демшизоидной блогосферы и отдельных явных клиентов психиатров. И вот тогда возникла необходимость поговорить о тех журналистских стандартах, которые сегодня существуют и должны применяться даже для самых «респектабельных» СМИ.

В этой статье хотелось бы остановиться на всех этапах рождения и тиражирования фальсификаций, начатых нашими либерал-большевистскими СМИ и транслированных западными.

В моей статье наибольшее внимание комментаторов привлек пассаж, где я призвал отличать внешнюю политику Гитлера до вторжения в Польшу 1939 и после. Так как статья была написана в ответ на публикацию профессора Зубова, вышедшую в «Ведомостях», где он говорил о собирании Гитлером немецких земель без капли крови и без единого выстрела и там не было ни слова о преступной внутренней политике Гитлера, которая известна в России каждому школьнику, то и я, естественно, реагировал на этот аспект деятельности Гитлера и отметил, что, если бы он только занимался собиранием немецких земель, тем более без капли крови и без единого выстрела, он был бы политиком высочайшего класса для своего народа. Вот что об этом писал в «Ведомостях» Зубов, описывая историю присоединения к Германии Австрии, Судет и Мемеля (март 1938 – март 1939 года):

«И всё казалось таким лучезарным. И слава Гитлера сияла в зените. И перед Великой Германией трепетал мир. Присоединение областей и стран к Рейху без единого выстрела, без единой капли крови — разве фюрер не гениальный политик?» («Ведомости» 01.03.2014).

Риторический вопрос автора, думаю, имеет, по крайней мере для Зубова, однозначно положительный ответ.

Я, конечно, не поднялся до таких высот в прославлении Гитлера, но допустил, что если бы он только занимался собиранием земель, то мог бы заслужить место рядом с Бисмарком. После вторжения в Польшу он уже перешел в иное качество во внешней политике. Он уже начал проливать море крови и завоевывать чужие земли. Вот к чему относятся мои слова о том, что надо отличать внешнюю политику Гитлера до 1939 года и после, до вторжения в Польшу и после.

Кстати, колумнист The Washington Post Ричард Коэн сразу понял, что я имею в виду, когда предлагаю различать Гитлера до 1939 года и после. Коэн пишет: «Нет сомнения в том, что Гитлер перешел черту в сентябре 1939 года, когда напал на Польшу, наконец-то вынудив Англию и Францию вступить в войну с Германией». Правда, Коэн так же, как многие российские комментаторы, критикует меня за то, что я не написал.

Хорошо, что, по крайней мере, ничего мне не приписывает, отдельное спасибо ему за это. Зубов не писал о преступной внутренней политике Гитлера, и я не собирался об этом специально писать. Тем более что я считал, что следующие фразы «…величайшим злодеем он <Гитлер> остался в истории только потому, что поставил перед собой и Германией бредовые идеи мирового господства, объявив целые народы неполноценными, попытавшись утвердить превосходство арийской расы над другими, менее полноценными, и поставив своей целью уничтожение десятков миллионов славян, евреев, цыган и других этносов. Именно эти бредовые идеи привели к такому печальному концу как Гитлера, так и всю Германию» в достаточной мере проясняет мою позицию по отношению к Гитлеру.

Я считал и считаю, что Зубов, как и десятки западных политиков и аналитиков разного ранга, совершенно необоснованно сравнил действия Путина в Крыму с политикой Гитлера, так как в одном случае имели место человеконенавистническая идеология, стремление к уничтожению миллионов из числа «неполноценных народов», а в другом — то, чем занимались такие уважаемые в истории своих народов деятели, как Бисмарк, Линкольн, Гарибальди… 

Я написал письмо в редакцию The Washington Post, которое было опубликовано 26 апреля. Привожу текст полностью. Благо он небольшой: для писем в редакцию главные американские газеты предоставляют объем от 150 до 200 слов.

«Я был поражен и возмущен тем, какие взгляды приписал мне Ричард Коэн (Richard Cohen) в своей статье от  22 апреля «Параллель между Путиным и Гитлером» (The Putin-Hitler parallel).

Вразрез с утверждениями г-на Коэна я прекрасно осведомлен об извращенной идеологии и чудовищных преступлениях Адольфа Гитлера. В статье, на которую ссылался г-н Коэн, я писал, что величайшим злодеем он [Гитлер]… (далее то, что я уже процитировал выше). Главная идея моей статьи заключалась в том, что Гитлер — это исключительное зло и его действия неуместно сравнивать с событиями, происходившими в Крыму. Колонка г-на Коэна не отражает мои взгляды.

Жестокая гитлеровская агрессия погубила в Советском Союзе более 20 млн человек и напрямую затронула практически все советские семьи, включая мою. Мой отец был тяжело ранен при обороне Москвы в 1941 году и выжил только потому, что нацисты приняли его за мертвого и оставили на территории, которую вскоре отбили советские войска. Я никогда об этом не забуду и всегда буду отвергать Гитлера и его методы».

В комментариях на мою статью особенно меня поразило, что вместо опровержения моей критики Зубова, некоторые лидеры общественного мнения, как их называют в США, вдруг стали приписывать мне собственные фантазии о том, что я, предлагая отделить действия Гитлера до вторжения в Польшу 1939 году и после, видимо, имел в виду, что до начала Второй мировой войны он был «хорошим».

Начало этому положила редакционная статья в «Газете.ру» уже 4 апреля, на следующий день после выхода моей статьи, где у авторов, правда, еще хватило ума взять в кавычки слово «хороший» в словосочетании «хороший» Гитлер», тем самым все-таки демонстрируя, что это — их собственная убогая или подлая интерпретация того, что я написал, а не прямое цитирование моей статьи, где, понятно, ничего не было о «хорошем» Гитлере.

Но в тот же день почин по фальсификации и навешиванию ярлыков подхватил некий Владимир Кара-Мурза уже в США. На сайте журнала The World Affairs он опубликовал заметку под названием «Путин и «хороший Гитлер», как будто так было написано в моей статье. Через день Брайан Уайтмор в публикации на англоязычном сайте радио «Свободная Европа/Свобода» уже пишет о том, что Мигранян в своей статье, в полемике с Зубовым, предлагает отличать «хорошего Гитлера» от «плохого Гитлера».

Таким образом, после череды таких несложных фальсификаций неуравновешенные либерал-фантазеры объявляют меня «поклонником» Гитлера. Мало того, они изо всех сил начинают учить меня, каким мерзким был Гитлер всегда и какой я «мерзавец», что этого не заметил. Конечно, мне было забавно читать всю эту ерунду. Я уже однажды, почти 25 лет назад, находился в подобном положении. После того как в серии публикаций в 1988–1993 годах я написал о невозможности в СССР, а затем и в России перейти от тоталитаризма немедленно к либеральной демократии, что нужен длительный период авторитарного развития, с тем чтобы созрели в экономике и социально-политической сфере предпосылки для перехода к эффективной рыночной экономике и либерально-демократической политической системе.

Тогда на меня обрушилась такая же сокрушительная критика с обвинениями в том, что я продался Горбачеву и коммунистам, питаю любовь к диктатуре и авторитаризму и много другой чепухи. Но, надо признать, что тогда в среде моих критиков все-таки больше было глупцов, чем негодяев. А сейчас наоборот.

Конечно, я не собирался отвечать на фальсификации и нападки на меня в связи со статьей в «Известиях», так как среди этих комментаторов особенно неистово бесновались лидеры демшизы. 

Однако меня удивило, что и газета The New York Times подключилась к этому хору фальсификаций и навешивания ярлыков. Автор статьи, недавно опубликованной на страницах The New York Times, Нил Макфаркар, шеф бюро этой газеты в Москве, три раза использует словосочетание «хороший Гитлер», приписывая эти слова мне, будто я так написал в «Известиях». Перед публикацией этого материала журналист позвонил мне из Москвы в Нью-Йорк, сказал, что собирается писать статью в том числе и по поводу моей публикации в «Известиях». На это я не только объяснил свою позицию по поводу всех этих бредней, но и послал ему как статью Ричарда Коэна из The Washington Post, так и мой ответ, который был опубликован в той же газете. Но чтобы быть совершенно уверенным, что уж этот журналист не соврет, я ему послал еще и письмо моему соавтору по двум книгам Адаму Пшеворскому, где я объяснил, почему все галлюцинации, рождающиеся в воспаленном мозгу доморощенных либералов, лишены всяких оснований. Вот одно место из этого письма в переводе на русский:

«Я не написал о «хрустальной ночи», преследовании евреев и другом, так как не этот вопрос обсуждался в полемике с Зубовым; вот почему и в тексте Зубова не было ни слова о преступной внутренней политике Гитлера, которая и так всем известна. Мы просто полемизировали о другом…

Из-за нехватки места редактор сократил, на мой взгляд, очень важный кусок из моей статьи, подчеркивающий абсолютную неправомерность параллелей между Путиным и Гитлером. «Даже самые яростные неоконсервативные лунатики и либеральные интервенционисты-русофобы не могут обвинить Путина в том, что он поставил перед собой и Россией задачу уничтожения десятков миллионов англо-саксов, немцев и французов как «неполноценных народов». (Хотя демонизация Путина в западных СМИ и российских радикал-либеральных кругах путиноненавистников достигла такого уровня, что я не буду удивлен, если вдруг они начнут говорить и об этом)».

И наконец: «Определения «хороший Гитлер» и «плохой Гитлер» — это порождение больного ума российской блогосферы…»

Каково же было мое удивление, когда 12 мая я прочел в The New York Times статью московского корреспондента, где, как ни в чем не бывало, мне снова приписывается мем о «хорошем Гитлере». Я был в шоке от того, что это пишет шеф бюро The New York Times в Москве, причем после разговора со мной и после разъяснения моей позиции. Прочтя еще раз текст в «главной» газете США, я понял, что он вынужден был пойти на сознательную фальсификацию моей позиции. Дело в том, что главная мысль этого огромного материала сводилась к тому, что в то время, как путинская власть говорит о том, что она борется с фашизмом и неофашизмом на Украине, да и вообще везде в мире, в России среди сторонников этой власти есть люди, которые считают, что существовал наряду с «плохим» и «хороший Гитлер». Если убрать эти приписанные мне два слова, то есть этого самого мифического «хорошего Гитлера», вся статья теряет смысл. Фальсифицируя мою позицию, корреспондент написал фальшивую статью.

Интересно, что еще пару лет назад на одном из совместных российско-американских семинаров в Москве Элен Барри, бывший шеф московского бюро The New York Times, поучала московских журналистов, как важно поднимать стандарты российской журналистики, что вызвало справедливо резкую реакцию Виталия Третьякова, который отметил, что у западной журналистики немало своих грехов, в которых следует разобраться, прежде чем учить других. Думаю, после  профессионального фиаско г-на Макфаркара г-жа Барри вряд ли решилась бы учить своих российских коллег высоким профессиональным стандартам.

В заключение хочу отметить пару обстоятельств, которые привлекли мое внимание в этих бесчисленных комментариях по поводу моей статьи. Огромное количество представителей демократов с подвижной психикой стали объяснять мне, каким плохим человеком был Гитлер. Даже не знаю — смеяться или плакать? Советского человека, а я родом из СССР, не надо этому учить. Повторюсь, мой собственный отец в 1941 году участвовал в обороне Москвы, он чудом уцелел в той битве и остался инвалидом на всю свою оставшуюся недолгую жизнь. Такова была участь почти каждой семьи, кто родом из СССР. Эти бредовые поучения демшизы напоминают мне бессмертные строки Солженицына из книги «Бодался теленок с дубом», где он, описывают истерию, которая поднялась в СССР после публикации его книги «Архипелаг ГУЛАГ». Среди этого гнусного хора голосов он выделяет наиболее курьезное: «Потом какой-то беглый американский певец (Солженицын имеет в виду, видимо, Дина Рида, в ту пору популярного в СССР певца, который жил в Восточной Германии) учил меня как надо Родину любить».

И самое последнее…

Запад нас постоянно учит стандартам журналистики, призывая объективно информировать общественность о событиях в мире. Не хочу утверждать, что скандальный уровень журналистики, продемонстрированный Макфаркаром, — это генеральная линия The New York Times, но с таким уровнем и стандартами, думаю, следовало бы воздержаться от замечания в адрес российских журналистов, что они «в носу ковыряются». Остается пожелать шефу бюро The New York Times в Москве Нилу Макфаркару, чтобы в будущем в своих статьях о России он опирался не только на бредни российской демшизы. От этого выиграют он сам, редакция его газеты и, конечно, американская общественность, которая получит более объективную информацию о России.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...