Броуновское движение элементарной «Частицы»
35-й Московский кинофестиваль сохранил интригу до самого финала: оба главных призера — турецкая «Частица» и японская «Долина прощаний», удостоенная специального приза жюри, — были показаны в заключительный фестивальный день.
Жюри, подозреваю, облегченно вздохнуло: «Золотой Георгий» без владельца не останется. А ведь мог бы — такие прецеденты в новейшей истории ММКФ случались.
Конкурсная программа в этом году получилась на удивление ровной: если не считать недоразумений вроде «Другой жизни Ришара Кемпа», в конкурсе не было ни одного откровенно провального фильма. И даже такая спорная картина, как «Иуда», пришлась ко двору, загадочным образом вписавшись в призовой расклад.
Больших откровений, впрочем, тоже не случилось. На вполне пристойном общем фоне крепкая и цельная работа турецкого дебютанта Эрдема Тепегеза оказалась единственно возможным кандидатом на «Святого Георгия». Тот факт, что Махмальбаф и компания к главному призу добавили абсолютно справедливую актерскую награду Жале Арикан, действительно великолепно сыгравшей главную роль, говорит о том, что решение жюри не было компромиссным и свой пьедестал «Частица» заняла по праву. Все, что называется, сошлось.
Главная героиня «Частицы», турчанка Зейнеп, одна из многих тысяч обитателей стамбульских трущоб, живет в темной каморке с матерью и больной дочерью. Зейнеп зарабатывает гроши каторжным трудом на ткацкой фабрике — средств не хватает даже на то, чтобы прокормить семью. Потеряв и эту работу, она оказывается в положении совсем уж отчаянном, продавая у входа в мечеть мешочки лаванды.
В гости периодически наведывается хозяин жилья — как выясняется впоследствии отнюдь не для сбора квартплаты. Благообразный господин получает агентские за то, что находит доноров, готовых расстаться с почкой по грошовой цене. Из этого положения выхода нет и не будет.
У Зейнеп нет шансов удержаться на плаву, трагический финал истории очевиден. Но вопреки сюжетной логике, режиссер наполняет свою картину надеждой. Не веря в счастливую развязку, дарует истории светлый финал. Божественный замысел незримо присутствует в каждом кадре — наперекор безысходности Эрдем Тепегез пишет свою картину светом.
Мир состоит из бесконечного количества частиц, в хаотичном движении которых зашифровано божественное проведение. Праведнику не гарантировано спасение, а грешнику — воздаяние. Смиренно принимая мир таким, каков он есть, Зейнеп не получает спасения в виде чемодана денег или высокооплачиваемой работы и в конце концов вынуждена пойти на поклон к благообразному господину.
Все, что у нее есть, — твердая вера в то, что за хаотичным движением ее жизни угадывается промысел Создателя. Спасение получаем мы: чужие страдания очищают.
