Вонг Кар-Вай: «Россия и Китай очень близки»

30 мая в российский прокат выходит новый фильм гонконгского режиссера, обладателя приза Каннского кинофестиваля Вонга Кар-Вая «Великий мастер». В центре сюжета — история о мастере кунг-фу Ип Мане. С режиссером встретилась корреспондент «Известий». 

— Европейская премьера фильма состоялась на Берлинском кинофестивале. Сильно ли отличается международная версия «Великого мастера» от оригинальной? 

— Прежде всего она на семь минут короче. Там немного отличается монтаж — так, по моим ощущениям, будет лучше восприниматься именно интернациональной публикой. По сути, это просто другая версия, чуть более сконцентрированная. 

— Почему вы решили начать представление своего фильма в прокате именно с России? 

— Я сомневался между Россией и Японией. И очень рад, что выбрал именно Россию. Есть вещи, которые вы можете понять лучше других. Последние 100 лет Россия и Китай очень близки, развиваются параллельно. Последний раз я был в России почти 10 лет назад, но уже давно очень люблю эту страну. В юности я прочел много русской литературы, Пушкина и Чехова. Один из основоположников кино, великий мастер Сергей Эйзенштейн, — тоже русский. Но самые сильные впечатления у меня от русских фотографов. 

— После вашей последней работы, «Праха времен», прошло пять лет. С чем связан такой большой перерыв? 

— Перерыв действительно получился большим, но это вовсе не значит, что я ленился и ничего не делал. На подготовку к «Великому мастеру» у меня ушло около трех лет, которые я потратил на изучение боевых искусств. Этому ведь невозможно научиться, читая книги. Нужно путешествовать из провинции в провинцию, видеть собственными глазами. И особенно я благодарен актерам (Тони Люн и Чжан Цзыи. — «Известия»), которые путешествовали и изучали кунг-фу вместе со мной. 

— То есть все трюки в кино они делают самостоятельно? 

— Да. Более того если говорить о технике кунг-фу, то этот фильм на все 100% достоверен. Сенсеи тоже помогали мне при создании фильма и очень им гордятся. Они же настояли на том, что зрителям нельзя показывать все тонкости кунг-фу, что-то необходимо оставить за кадром. Правительство Китая сейчас не поддерживает кунг-фу, и мастерам приходится делать всё самостоятельно. Но благодаря им оно все еще передается из поколения в поколение. 

— Тем не менее, у вас сложилась репутация режиссера, который не прорабатывает сценарий с актерами до начала съемок, а просто приносит на съемочный процесс один-два листа, написанных от руки. 

— Если вы когда-нибудь посетите мой офис в Гонконге, то вряд ли обнаружите там сценарии всех моих фильмов. Все дело в том, что история, которую я снимаю, может в один момент измениться. Поэтому обычно я отдаю сценарий актеру за один день до съемок. 

— Говорят, вам при этом нужно множество дублей. 

— Это неправда. Мне всегда нужно несколько запасных дублей на определенных локациях, как и всем. В самом начале, когда мы только приступаем к съемкам и какие-то моменты еще не определены, приходится делать несколько дублей в поисках более совершенного решения. Я говорю актеру: можешь ли ты встать здесь? Или сделать вот так? Или по-другому повернуться? Обычно я очень долго готовлюсь к съемкам, обдумываю проект, каждого героя, на это уходит 60% всего съемочного времени. Сами съемки гораздо менее затратны, а на постпродакшн остается и вовсе 10%. 

— Некоторые критики назвали этот фильм вашим лучшим проектом.

— Приятно, когда кто-то оценивает твою работу так высоко. Для меня это новый опыт, к которому я шел практически десять лет. Так что я счастлив. Думаю, такой опыт бывает только раз в жизни. 

— Правда ли, что вы полюбили кино с детства, когда после переезда в Гонконг учили новый диалект по фильмам вместе с мамой? 

— Это не совсем так. Я не мог учить по фильмам новый диалект, потому что моя мама предпочитала голливудское кино. Но именно в детстве я впервые увидел огромный мир кинематографа и захотел быть к этому причастным. 

— Как вы можете оценить состояние китайского кинематографа? 

— Рынок китайского кино заметно растет. Оно снимается в больших объемах и на хорошем уровне. Мне бы хотелось, чтобы оно стало доступно всем. Гонконг же — уникальное место, подобных ему нет. Там нет съемочных павильонов, никто тебе не помогает, ты учишься делать всё самостоятельно. Гонконг учит выживать. 

— Над чем вы будете работать дальше? 

— У меня пока нет планов. Я мысленно нахожусь в 1950-х годах — время действия в фильме, и мне очень сложно отойти от этой эпохи. 

— Вы не расстаетесь с солнцезащитными очками. Это попытка создать таинственный образ? 

— Я не надеваю их, когда встречаюсь с друзьями, или провожу время с семьей, или хожу за покупками. А вообще темные очки — это моя униформа. 

— В чем заключается секрет успеха вашего кино? 

— Я пока не уверен, что добился какого-то успеха. Но думаю, все дело в везении и в концентрации на чем-то одном.