Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Страны Балтии выразили намерение продолжать санкционное давление на РФ
Мир
РФ передала Никарагуа около 350 т муки по программе ООН
Мир
В МИД РФ сообщили о планах США потратить более $11 млрд на кибератаки
Мир
Премьер Греции пообещал ЕС помочь стать независимым от газа из России
Мир
США перестали отговаривать Украину от нанесения ударов по РФ
Мир
Politico узнала об отсутствии решения у США о передаче Украине БПЛА
Мир
В МИД РФ заявили о попытках спровоцировать конфликт Тбилиси и Москвы
Мир
Столтенберг не исключил начала войны между Россией и НАТО из-за Киева
Происшествия
Подростки осквернили Вечный огонь в Горно-Алтайске
Армия
Российских мотострелков ЮВО наградили за мужество и героизм в зоне СВО
Мир
Американский журналист Грант Уол умер во время освещения ЧМ-2022
Мир
Скончался известный американский авиатор Джозеф Киттингер

«Мракобесы существуют, в том числе и во власти»

Галерист Марат Гельман о вере, религии, Pussy Riot и скандальной выставке Icons, которую требуют запретить в Петербурге
0
«Мракобесы существуют, в том числе и во власти»
РИА «Новости»/Владимир Астапкович
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Выставка галериста Марата Гельмана с характерным названием Icons — английский вариант возник не случайно — открывается в Петербурге только 15 ноября. Однако уже сейчас вокруг нее кипят нешуточные страсти. Возмущенные активисты вовсю собирают подписи под обращением к губернатору Петербурга Георгию Полтавченко. Они требуют запретить проведение экспозиции, поскольку, по их мнению, она оскорбляет моральные и нравственные ценности русского народа. Корреспондент «Известий» побеседовала с Маратом Гельманом и выяснила его отношение к происходящему.

— Что вы думаете о ситуации, которая сложилась вокруг выставки в Петербурге?
— К сожалению, люди, которые активно критикуют выставки, сами на экспозиции не ходят. Они читают прессу — там, как известно, пишут только о скандальных произведениях искусства, потому что работы «формальных» живописцев журналистам неинтересны. Вот и получается, что у людей формируется искаженное представление о современном искусстве… На самом деле на выставке Icons нет ничего оскорбительного для кого бы то ни было, в том числе и для верующих. Более того, я показывал работы художников священникам, и им понравились картины. В общем, пусть активисты приедут в Пермь, где сейчас проходит выставка, и сами во всем убедятся. Ведь Icons — это такое пространство для диалога между искусствоведами, священнослужителями и художниками.

— Неужели у представителей церкви не было никаких претензий к организации экспозиции?
— Один из священнослужителей сказал, что не нужно было называть выставку «Иконы». Но я ведь не случайно выбрал английское слово — Icons. Интернациональное название подчеркивает, что тема религии не является сугубо русской, а объединяет весь христианский мир. К тому же это многозначный термин. Он может пониматься не только как икона, но и как символ или значок на рабочем столе компьютера.

— Несмотря на это, вероятность того, что выставку запретят, сохраняется?
— Я надеюсь, что Георгий Полтавченко все поймет и этого не случится… Ведь нас с Петербургом связывают давние тесные отношения. В 2001 году я подарил Русскому музею около 60 произведений российского актуального искусства. Но, в принципе, я готов ко всему. В моей практике был подобный прецедент: в Новосибирске должна была пройти выставка «Родина». Но сначала местный краеведческий музей отказался предоставить площадку, затем, под давлением губернатора, практически то же самое сделал другой арендодатель — бывший аэропорт «Северный». В результате было найдено другое место для экспозиции. Что же касается запретов, то это не решение проблемы. Можно критиковать, ругать, спорить о произведениях искусства, но ни в коем случае не запрещать их.

— Но ведь скандальность, наоборот, способствует росту популярности. Вдруг люди, которые ограничиваются только чтением рецензий, захотят прийти на выставку и увидеть все своими глазами?
— Возможно. С одной стороны, я устал от этих скандалов, с другой — они действительно положительно влияют на публику. На следующий день после того, как активисты устроили акцию протеста и попытались сорвать выставку Icons в Краснодаре, на экспозицию пришло в 40 раз больше посетителей, чем могло уместиться в выставочном зале.

— На выставке, среди прочего, есть иконы, на которых в роли святых изображены люди с синдромом Дауна…
— Это одни из лучших произведений, представленных на экспозиции. Художники целый год работали в даун-центре и по-настоящему влюбились в своих подопечных, читали с ними Евангелие. Ведь эти люди — другие, они по-своему мудры, у них свое представление о том, что такое истина… В итоге пациенты центра сами подсказали художникам эту идею.

— Некоторые сравнивают проведение этой экспозиции с танцами Pussy Riot в храме. Что вы об этом думаете?
— Главное отличие заключается в том, что моя выставка проходит в художественном пространстве — в галерее, а не в сакральном — храме. И это логично. Ведь если вы видите актера, играющего бандита в фильме, то не думаете, что в реальной жизни он тоже бандит. Так и здесь. Все, что представлено на экспозиции, — художественный жест. Второе отличие заключается в том, что концерт девушек — это манифест панк-феминисток, а выставка Icons — исследование. На экспозиции представлены, к примеру, работы Дмитрия Врубеля и Виктории Тимофеевой. Каждый день художники читают строфу из Евангелия и подбирают к ней иллюстрацию из современной жизни. Это исследование, аналитический обзор того, что существует.

— А как вы относитесь к поступку девушек из Pussy Riot?
— Они вторглись в сакральное пространство, возможно, было бы лучше, если бы этой акции не было. Но обсуждать это сейчас некорректно, потому что свершился несправедливый суд, в результате которого девушки сидят в тюрьме. Я не хочу относиться к их акции как к искусству… Но анализировать поступок девушек можно будет только тогда, когда их выпустят на свободу.

— В последнее время активность ревнителей нравственности усилилась. То они устраивают акции против панк-феминисток, то подают иск к поп-диве Мадонне. А после того как в Петербурге законодательно запретили пропаганду гомосексуализма, в Законодательном собрании обсуждали запрет абортов. Создается ощущение, что это такая мода — бороться за «чистоту нравов»?
—Сложно назвать это «модой». Но то, что идет волна консервативного сопротивления, — правда. Люди, которые часто проводят выставки, знают, что мракобесы существуют, в том числе и во власти. Они хотят получать все блага цивилизации — товары, гаджеты, и при этом мечтают, чтобы Россия сохранила ортодоксальный статус, для чего предлагают прибегать к запретам. Люди искусства видят Россию частью глобального мира, из-за своих взглядов они оказываются на острие дискуссии. Но фундаменталистские принципы неэффективны. Они применяются в некоторых странах, но для России не подходят.

— Это правда, что вас отстранили от должности как директора музея PERMM? Ведь он — фактически ваше детище?
— Нет, ничего такого не произошло. Но может произойти. Это в России директором музея работают до пенсии, а в Европе главы музеев часто меняются. Люди сами хотят двигаться вперед, вот и переходят на новую должность. Я спокойно к этому отношусь.

— И все-таки ваш уход может быть вызван личными амбициями или указанием сверху?
— Может быть по-всякому. На самом деле у меня есть планы, чем я буду заниматься в будущем. Но я пока не хотел бы об этом говорить.

— Напоследок хотелось бы задать вам личный вопрос. Вы верующий человек?
— Верующий, но не воцерковленный.

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир