Четыре женщины Гофмана
В 1987 году на сцене Свердловского театра оперы и балета родился спектакль, ставший настоящей сенсацией. Его делала талантливая молодая команда, собранная Александром Тителем - дирижер Евгений Бражник и сценограф Валерий Левенталь. В те времена наши меломаны не были избалованы мировыми записями, трансляциями по спутниковым телеканалам и даже возможностью лично отправиться на интересующий спектакль в любую точку планеты. Посему удивить родную публику было куда проще, чем сегодня.
Четверть века спустя главный режиссер "Стасика" Александр Титель задумал повторить успех по проверенному рецепту. Постановочная тройка вновь собралась вместе, однако на сей раз взаимопонимания с мистическим героем не нашла. И восхитить, поразить или вызвать ностальгию не смогла.
Новеллы "Песочный человек", "Сказка о потерянном изображении" и "Советник Креспель", которые легли в основу оперы Оффенбаха, созданы Гофманом. Но сам Эрнст Теодор Амадей не был героем ни одной из данных историй, как это происходит в опере, либретто которой написали Жюль Барбье и Мишель Карре. К тому же у Гофмана истории эти значительно мрачнее и романтичнее, чем они представлены у Оффенбаха - создателя законов оперетты и автора 102 партитур легкого жанра.
Как известно, "Сказки Гофмана" не были завершены автором, а посему многократно дописывались, переписывались, в результате чего менялась последовательность актов. В театре на Большой Дмитровке принят, пожалуй, самый логичный порядок. Сначала герой влюбляется в куклу Олимпию, приняв ее за живое существо; затем - в коварную венецианскую куртизанку Джульетту и, наконец, - в смертельно больную певицу Антонию. Четвертая муза Гофмана - Стелла - актриса. Она и изображает трех предыдущих героинь, эти фантомы сознания. Сам Гофман мечется между миром реальным и иллюзорным, от страстной любви к трагическому разочарованию.
Режиссерская концепция Александра Тителя теперь очень проста. В декорациях Валерия Левенталя, красивых, но банальных, без особых затей демонстрируется сюжет оперы. Магии при этом не ощущается, все очень бытово. Тема разбитых иллюзий - главная для "Сказок" - вообще не читается в этой постановке. Зрительское внимание приковывается лишь легкими трюками. Например, Олимпия после своей знаменитой арии зачем-то встает на голову. А возвышенная Антония в самый драматический момент опускается на "четыре точки" и на карачках уползает в кулисы. Чтобы через пару секунд вернуться на сцену традиционным способом, как ни в чем не бывало...
Единственным событием этого спектакля стала Хибла Герзмава. На премьере она воплощала всех четырех возлюбленных Гофмана, как то и задумывал композитор. На подобный артистический подвиг решаются единицы. В истории остались исполнения таких звезд, как Джоан Сазерленд, Беверли Силс, Эдита Груберова. Партии написаны в разной тесситуре и предполагают, что в голосе певицы найдутся краски и мощь всех женских регистров. Смелость оказалась оправданной. Хибла Герзмава, в последние годы делающая впечатляющую мировую карьеру и недавно примерившая роль чахоточной Антонии в спектакле нью-йоркской Metropolitan Opera, на родной сцене была очень хороша.
Во втором составе партии без сюрпризов делятся между тремя солистками (Олимпия - Дарья Терехова, Джульетта - Ирина Ващенко, Антония и Стелла - Наталья Петрожицкая), поющими со множеством огрехов, и действие вообще лишается всякой фантасмагории.
Партия Гофмана в первом составе отдана тенору из Ташкента Нажмиддину Мавлянову. Голос у него сильный, но необходимого для этой партии опыта и личной индивидуальности певцу пока не хватает. Пока он явно пытается калькировать чужие образцы. Кстати, лучшими гофманами второй половины ХХ века считаются Альфредо Краус, Нил Шикофф, Николай Гедда и, конечно, Пласидо Доминго. Наблюдая за вторым Гофманом театра на Большой Дмитровке Олегом Полпудиным, задаешь только один вопрос: зачем молодому певцу с яркой характерной внешностью и скромным голосом браться за романтическую, сложнейшую по вокалу роль мирового репертуара?
Из всех любовных историй Гофмана в "Сказках" выручает Никлаус - существо андрогинное. В двух составах эту партию исполняют Елена Максимова и Лариса Андреева. Обе без колебаний делают Никлауса безусловной женщиной, влюбленной в гения. К сожалению, Елена Максимова в день премьеры была без голоса, а ее визави Лариса Андреева пела фальшиво. Проблемой оказался и еще один персонаж - злодей-соблазнитель и пакостник. Знаменитый бас "Стасика" Дмитрий Степанович комиковал и паясничал сверх всякой меры, при этом практически не пел, а мелодекламировал. Второй исполнитель - Дмитрий Ульянов - актерствовал не столь отчаянно, но это не уберегло его от неточностей в вокале.
Хор, хотя и исполнял французскую лирическую оперу, то и дело орал, как штрафбат на плацу. В неловких "всхлипываниях" и безумном грохотании оркестра с трудом угадывались знакомые мотивы. Два с половиной часа предполагаемого меломанского наслаждения обернулись пшиком.
