Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир

Пейзаж после бури

Слегка запоздалый, но красивый гимн потрясениям, прокатившимся по Восточной Европе в 1989 году и отмечаемым сейчас, - песня немецкой рок-группы The Scorpions "Ветер перемен", хотя записана она была не сразу после падения 9 ноября Берлинской стены, а позже. Баллада была навеяна визитом группы в Москву в августе того же года. Но строчки - "Будущее витало в воздухе, и я мог чувствовать его повсюду, дыша воздухом перемен" - могли быть сложены и мною, жившим в Лондоне. 1989-й оказался действительно незабываемым - из тех, что, наверное, случаются раз в столетие или реже
0
Берлин, ноябрь 1989 года (фото: Getty Images/Tom Stoddart Archive)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Слегка запоздалый, но красивый гимн потрясениям, прокатившимся по Восточной Европе в 1989 году и отмечаемым сейчас, - песня немецкой рок-группы The Scorpions "Ветер перемен", хотя записана она была не сразу после падения 9 ноября Берлинской стены, а позже. Баллада была навеяна визитом группы в Москву в августе того же года. Но строчки - "Будущее витало в воздухе, и я мог чувствовать его повсюду, дыша воздухом перемен" - могли быть сложены и мною, жившим в Лондоне. 1989-й оказался действительно незабываемым - из тех, что, наверное, случаются раз в столетие или реже.

Сначала с "коммунизмом" попрощалась Польша, затем план собственного отречения от власти представили венгерские коммунисты. Бродила, пыжась, пузырями Прибалтика. 19 августа 1989 года Венгрия открыла часть границы с Австрией, и тысячи восточных немцев побежали окольным путем в земли западные. Вслед за Берлинской стеной рухнул режим Тодора Живкова в Болгарии, в декабре был расстрелян румынский диктатор Николае Чаушеску, а Вацлав Гавел, недавний арестант, - избран президентом Чехословакии.

Крушение коммунизма в Европе не бросало тень на Советский Союз. Мир восхищался Горбачевым, этаким капитаном "Титаника": вроде бы и тонет гигантский корабль, но с каким блеском!

В феврале 1989-го строгим маршем завершился вывод советских войск из Афганистана (не уверен, сумеют ли столь же организованно покинуть эту страну США). В Лондон приехала Маша Калинина, "московская красавица-88", и меня попросили помочь в организации ее пребывания. С этой очаровательной девушкой мы шли по Эджвэр-роуд к Мраморной арке, фоторепортеры, гудя, кружились вокруг первой "мисс СССР", а она по-детски улыбалась и хлопала ресницами. Через 17 лет в интервью "Известиям" то ли модель, то ли актриса скажет, что была тогда "похожа на бабочку, летевшую на огонь". Но был Огонь, и была Бабочка! Сейчас Маша на правах гуру из Голливуда (пик зарубежной карьеры - роль вампирши во второсортном фильме) преподает йогу желающим соединиться с "энергией космоса" на Красной Пресне и говорит, что Америка научила ее "духовности"...

В октябре 1989-го - вероятно, экзотики ради - меня затащили на чемпионат мира по разбиванию конских каштанов в английской деревушке Эштон и в первом же поединке свели с американским военнослужащим Бобом Раполасом. На следующий день лондонская The Times опубликовала "драматическую" фотографию под заголовком "Американец повержен сильно бьющим русским".

Но дух "холодной войны", грезилось, улетучивался. Все в том же 1989-м, к своему изумлению и радости, я был избран в состав руководства Ассоциации иностранной прессы в Лондоне (решающую роль сыграла поддержка многочисленных японских журналистов) и через несколько месяцев получил пропуск в "святая святых" - лобби британского парламента. Регулярное появление в Вестминстере русского вызвало неприятие коллеги из The Times, поместившего заметку, будто я не чту анонимность кулуарных собеседников. Это была ложь. Я потребовал опровержения, которое было опубликовано. Один из руководителей политического блока газеты пригласил "раскурить трубку мира" в ресторанчике на Флит-стрит и, когда дело дошло до кофе, произнес: "Еще два года назад вы такую ситуацию могли представить?" Посмеялись.

Иногда смущения не удавалось избежать. Как-то видный британский тележурналист Ник Гоуинг "стравил" меня с Кеннетом Эдельманом, занимавшим видные посты в администрациях Рональда Рейгана. Блестящий циничный ум, тот и камня на камне не оставил от моих преимущественно голословных утверждений о том, что пятилетний план развития советской экономики, принятый при Горбачеве, имеет шансы на успех. Но так хотелось верить! И ощущение гордости за свою страну, которая, мнилось, с достоинством прощается с коммунизмом, преобладало.

Недавно популярный словенский философ Славой Жижек сравнил падение Берлинской стены с избранием президентом США Барака Обамы, назвав оба эти события "надеждой на достижения в будущем". "Хотя все мы знали о неэффективности гнилых коммунистических режимов, мы не верили, что они распадутся", - пишет он в London Review of Books. Но победа Обамы - такая мелочь по сравнению с 1989-м...

Это был год апогея надежд, которые впоследствии либо не сбылись, либо сбылись не так, как мечталось. Россияне невзлюбили Горбачева, по-моему, именно из-за этого: из-за несбывшихся надежд, им посеянных. В отношении Ельцина иллюзий не имелось изначально: всегда производил впечатление хирурга, готового во имя молодечества и контраста с предшественником отрезать больному не только ногу, пораженную гангреной, но и здоровую - на всякий случай.

В начале августа 2009-го крупнейший международный "мозговой центр" Millennium Project опубликовал исследование, названное "Состояние будущего". Один из выводов: "Демократия и свобода уменьшаются (в мировом масштабе) третий год кряду, а свобода печати - седьмой". Позвольте, а почему не четвертый или восьмой?

Давайте называть вещи своими именами: растущие в мире безысходность и разочарование всем и вся - истоками оттуда же, из 1989-го.

4 июня исполнилось 20 лет с разгона студентов, требовавших демократии на площади Тяньаньмэнь. Тихо прошли поминовения убитых: кому охота портить отношения с Китаем - локомотивом мировой экономики? Да и стоит ли осуждать кровавый разгон? Благосостояние китайцев после того, как танки проехались по Тяньаньмэнь, выросло, а россиян после того, как Ельцин залез на танк, - наоборот, упало.

Согласно результатам опросов, более половины жителей Восточной Германии ностальгируют по ГДР. Многие говорят, что особых различий между прежней "диктатурой" и нынешней "свободой" не видят. Люди тоскуют по сравнительно одинаковым доходам, пенсиям. Психологи подтверждают: не отсутствие "свободы" (кстати, что под этим понимать?), а социальное неравенство делает людей в наибольшей степени несчастными.

...Через десять лет после падения Берлинской стены The Scorpions исполнили перед Бранденбургскими воротами "Ветер перемен" при поддержке 166 виолончелистов во главе с Мстиславом Ростроповичем. Оставался ли к тому времени во дворе Музея современной истории России на Тверской троллейбус, который использовался для защиты российского Белого дома от путчистов? Кажется, нет. Бессмысленно простояв несколько лет, он так и не сумел стать символом новой эры и был куда-то увезен. Прошло еще десять лет. Марк Шламмес из газеты Luxemburger Wort написал: "Не чувствуется ни единого дуновения того освежающего ветра перемен, который продувал континент". И я подумал: "Прав синоптик хренов".

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир