Туминас без Турандот

Совсем недавно театральные деятели России узнали две новости: хорошую и плохую. Хорошая новость: Римасу Туминасу предложили возглавить Театр им. Вахтангова. Плохая: он отказался.

Понятия "хорошая" и "плохая" в данном случае конечно же относительны. Для самого Туминаса, к примеру, отказ от лестного предложения - скорее хорошее, чем плохое решение. В смысле - правильное. Ведь любой репертуарный театр, долгое время лишенный какого-то вменяемого единовластия, - это такие авгиевы конюшни, что мало найдется режиссеров, готовых на геркулесовы подвиги. В самом Театре Вахтангова тоже, подозреваю, никто на себе волосы не рвет. Вроде и не совсем чужой человек этот Туминас. "Ревизора" у вахтанговцев несколько лет назад выпустил. В "Современнике" подвизается. Пользуется уважением московских критиков. А все же, знаете... Главреж — хорошо, а без него лучше. Привычнее. Безопаснее.

И вот, как сказано в пьесе Чехова, "мы попали в запендю". Потому что, с одной стороны, можно только радоваться неожиданно явленной мудрости власти предержащей: разве не мудро призывать варягов в те запущенные театральные области, в которых собственными силами порядок навести уже затруднительно. С другой — все уже, видимо, так запущено, что варяги предпочитают оставаться в своих варяжских пределах. Случай с Туминасом наверняка не будет исключением.

И вдруг задаешься вопросом, а нужен ли вообще такому театру, как Вахтанговский, такой режиссер, как Туминас. Его спектаклями можно восхищаться. Можно относиться к ним спокойно. Можно даже их не любить. Но ясно одно: у него есть ясно очерченные эстетические принципы. Театр Вахтангова, как и многие репертуарные театры, давно представляет собой некий коллектив артистов, не объединенных никакой художественной идеей. Некоторые из этих артистов имеют свои предпочтения и объединяются в соответствии с ними в разные неформальные партии. Но мало того, у Театра Вахтангова в отличие от многих других "неких коллективов" есть еще славное прошлое и великие традиции, на верность которым формально присягают представители этих самых не очень дружественных друг другу партий. Так что это только на первый взгляд кажется, что Вахтанговский для Туминаса — щедрый дар. На самом-то деле — дар данайский. Будешь решителен и непреклонен — обвинят в борьбе с традициями. Будешь толерантен и мягок — сожрут с потрохами.

Авторский театр куда проще и правильнее строить на пустом месте, чем на месте, заваленном обломками давнопрошедшего славного прошлого. Неслучайно все знаменитые авторские театры — и Анатолия Васильева, и Фоменко, и Додина, и Гротовского, и Стрелера — строились именно так. Даже театр Товстоногова: ведь БДТ, который он в свое время возглавил, был пусть не по факту, но по сути пустым местом — без традиций, без значимых свершений.

Реанимация великого некогда театра, кажется, оказалась под силу только одному человеку — Олегу Ефремову. Но, во-первых, Ефремов на верность мхатовским традициям сам готов был присягать. Во-вторых, таких, как Ефремов, театральных лидеров (не талантливых постановщиков, а именно лидеров, одержимых идеей воскрешения славного прошлого) в нынешней режиссерской популяции давно уже нет.

Для коллективов вроде Театра Вахтангова спасительным может оказаться не выдающийся режиссер, которому неизбежно придется заниматься "зачисткой" разношерстного коллектива, приводя его в соответствие со своими художественными воззрениями, а деятельный, хорошо ориентирующийся в театральном пространстве продюсер, равноудаленный от актерских партий внутри театра. Грубо говоря, за неимением Олегов Ефремовых коллективам с традициями и амбициями очень пригодились бы Олеги Табаковы. Ведь с одной задачей Табаков, безусловно, справился: он сделал МХТ жизнеспособным. Избежав большого кровопролития, сумел превратить подведомственное ему учреждение культуры из сонного царства в фабрику театральных событий. Он не сбросил со своего парохода (уж очень напоминающего Ноев ковчег) одни эстетические принципы и не заменил их другими, а как рачительный хозяин приспособил к делу все, что оказалось под рукой. Художественных свершений в нынешнем Художественном театре, может, и немного (а где их больше?!), но творческая жизнь кипит. Шестеренки крутятся, народ ломится, критики копья ломают, пресса освещает, телевидение трубит.

Настоящая "запендя" заключается, однако, в том, что людей, способных делать театр такого вот продюсерского толка, у нас еще меньше, чем создателей авторского театра. Попросту говоря, их нет вовсе. И в этой очень плохой новости (а впрочем, уже и не новости) понятие "плохой" относительным, увы, не является.