"Поле для театральной деятельности нужно унавозить, а не превращать в пустыню Сахара"

Сергей Шуб, генеральный директор Театра-фестиваля "Балтийский дом":

Сергей Шуб: Нужно договориться о терминах. Что мы понимаем под словом "реформа" - принципы реструктуризации бюджетной сферы или новый рецепт творческого бульона, в котором мы все варимся? Российский театр сегодня вплотную подошел к необходимости создания условий для существования вариативных форм. Только когда эти формы называют реформой, люди сразу пугаются, потому что реформа в культуре у нас испокон веков ассоциируется с обрезанием финансирования и свобод. Но и говорить, что изменения не нужны, неправильно. Потому что тогда российский театр окончательно станет структурой позавчерашнего дня. То, что годилось для репертуарного театра советского периода, сегодня может подойти только коллективу со стабильной труппой и лидером-режиссером в качестве приблизительной схемы. Но для коллективов проектных, не имеющих своего помещения или постоянной труппы, нужны другие условия творческого существования, и они должны быть предусмотрены законодательством. Единая модель репертуарного театра советского образца рухнула.

известия: А каковы внешние признаки реформы?

Шуб: Реформа происходит в головах. Вот приходят ко мне режиссеры, художники, артисты – и достаточно часто еще до разговора о спектакле задают вопрос: "Сколько это будет стоить?" Я не против договоров, но, к сожалению, материальная сторона перевешивает. Или актер приходит и говорит: "Мой выход на сцену стоит три тысячи рублей". Я не о том, что это дорого или дешево – с этим мы разберемся. Но его выход на сцену равняется месячной зарплате коллеги по актерскому цеху. О чем вы говорите, ребята? О каком сохранении репертуарного театра, театральной семьи? Он вышел, получил три тысячи за вечер, а его коллега за эти же деньги выходит на сцену 25 раз в месяц. Какими заклинаниями и преклонением перед иконой Станиславского мы можем с этим бороться? Как это можно не учитывать? Да никак. Мы должны думать - как жить, и вспоминать – как жили Корш, Станиславский, которые тоже неплохо умели зарабатывать деньги.

известия: Сторонники перемен в явном меньшинстве. И что-то их голоса не очень слышно в хоре протестов.

Шуб: Знаете, просто некоторые боятся – и я их понимаю – за то немногое, что имеют. В то время как отдельные руководители конкретных театров любую возникшую у них проблему преподносят как гибель всего русского репертуарного театра в целом. На самом деле такая охранительная позиция - "нас не трожь" долго не продержится. Это все равно что строить дамбу из песка.

известия: Считается, что влиятельным и предприимчивым бояться нечего – от перемен погибнут нежно-талантливые, ранимые, "тонкокожие".

Шуб: Все равно оранжерейных условий никогда не было и не должно быть. Другое дело, что некий "оранжерейный" творец должен найти "не оранжерейного" продюсера. Или продюсер должен найти того, кого он хочет продвинуть. Да, что-то погибнет, это неизбежно. Театры рождаются, живут и, увы, умирают. Нормальная жизнь начнется тогда, когда театры будут знать не только свои права, но и обязанности. Смогут отвечать как за свое творчество, так и за экономическое положение.

известия: Как вы думаете, чем в конечном итоге дело кончится?

Шуб: Сегодня идет достаточно мощная волна протестов против глупостей, которые могут произойти. Безусловно, внушает надежду встреча президента с ведущими деятелями театра. Мне только жаль, что не было на ней представителей нашего директорского корпуса. А так, судя по отчетам в СМИ, разговор носил доброжелательно-эмоциональный характер. Но теперь главное, какое конкретное содержание будет помещено в рамки договоренностей театра и власти. А здесь очень важна роль театрального менеджмента. Вообще театр может быть живой или мертвый в любой организационно-правовой форме.

Олег Басилашвили, актер БДТ, народный артист: Реформировать окостеневший организм советских театров надо. Только реформы не должны убить наследие, полученное нами от Щепкина, Станиславского, Немировича, Мейерхольда, Вахтангова и многих-многих других режиссеров. Они создали невиданное в мире учреждение – театр-семью, театр-дом, репертуарный театр, ядром которого является труппа единомышленников, обуянных одной творческой и гражданской идеей. Эта конструкция создана русским драматическим театром, нигде в мире такой нет.

известия: Но ведь останутся "национальные достояния", которым государство даст 100-процентную дотацию?

Олег Басилашвили: Во-первых, это связывает инициативу директоров театров. Кроме того, на мой взгляд, уничтожается потенция работников театра, которым не с кем соревноваться. Допустим, заполнено в театре ползала – ну, ничего страшного. В конце концов мы такие великие ставим идеи, которые многим не понятны, и народ на это дело не ходит. Но это уже не наше дело – государство нам платит. Здесь есть опасность того, что театр может скатиться, грубо говоря, в безделье и будет вариться в своем соку.

Но самую большую группу театров выпустят в свободное плавание – это грозит абсолютным уничтожением маленьких трупп. Я знаю, например, несколько антрепризных театров, существующих без всяких дотаций. Но таких на всю Россию очень мало. Остальные живут с помощью меценатов, спонсоров, государства. У них в основном маленькие залы, и они не могут оправдать свое существование сбором от билетов. Если же повысить цены, то люди не смогут ходить на эти спектакли.

известия: А если государство завтра скажет: "Ребята, у меня нет денег даже на пенсии, выживайте сами", то театрам действительно уготован летальный исход?

Басилашвили: Ну представьте себе – у вас в зале 300-400 мест. Допустим, билеты по 300 рублей. Умножьте 300 рублей на 200 мест - получается 60 тысяч. Включите аренду помещения, оплату водопровода, канализации, содержание здания, зарплату артистам, персоналу. Плюс – шитье костюмов, постройка декораций, транспорт. Театр не выживет.

известия: Судя по всему, театральных деятелей удовлетворила недавняя встреча с президентом Путиным.

Басилашвили: К Владимиру Владимировичу были приглашены руководители известнейших театров, которые в любом случае не пропадут. Не пропадет Ленком, и БДТ не пропадет. А вот что будет с частным театром где-нибудь в Костроме, который существует на деньги жертвователей? Меня удивляет, почему же не пригласили руководителей провинциальных театров.

известия: Почему все так боятся попечительских советов? Ведь вряд ли это будет что-то вроде идеологического отдела обкома партии с указаниями ставить "легкий жанр" и не ставить Чехова?

Басилашвили: Ну, все-таки такая опасность существует. Сами знаете: кто платит деньги, тот заказывает музыку. Я, например, убежден, что какой-нибудь провинциальный дореволюционный театр все-таки ориентировался в какой-то степени на желание некоего Дудукина – обожающего театр богатого мецената – увидеть на своей сцене, допустим, не "Орестею" и не "Двенадцатую ночь", а развлекательный спектакль. Но тут уже надо подбирать попечителей определенным образом.

известия: И что, на ваш взгляд, надо с театрами делать?

Басилашвили: На мой взгляд, прежде чем отпускать их на вольные хлеба, надо принять закон о меценатстве. Чтобы богатым людям было выгодно жертвовать на культуру. В дореволюционной России государственных драматических императорских театров было всего-то – Малый императорский в Москве и Александринский императорский в Петербурге. Все остальные были частными, в том числе – великий Московский художественный театр.

Система пожертвований при царе была отработана. Это – снижение налогов за частные крупные пожертвования, лишение вообще жертвователей налоговых санкций, наделение почетными званиями, участками земли в награду за спонсорство, и так далее. Да, театр нужно отпустить в море конкурентной борьбы, но в то же время в этом море нельзя дать ему тонуть.

Кроме того, существует вероятность, что театральные здания, в которых ютятся маленькие театры, могут быть перепрофилированы под казино, клубы, конторы, офисы. Тут тоже необходимо все это тщательно продумать. Еще со времен Ельцина существует мораторий на театральные здания. Но он не вечен, его можно и отменить. Мало ли, придет владелец, купит театр, а потом скажет: "Да не надо мне здесь театра, я хочу баню устроить". И все.

Артисты, работники театра и культуры должны сплотиться в подлинный профессиональный союз для самообороны, но мы чрезвычайно инертны. Я этот вопрос ставил неоднократно на секретариате СТД. Кончилось все тем, что я уже не в секретариате СТД. Все эти вещи перед реформами стоит принять к сведению. Нужно, чтобы поле для театральной деятельности было унавожено, а не превратилось в пустыню Сахара, на которой ничего не растет.