Сердца четырех

За год на киноэкранах появилось немало жути: акулы, вампиры, демоны и даже блюющий в тупичке Санта-Клаус. Но "Близость" Майка Николса резюмирует: страшнее всего - человек.
Где-то в Лондоне сходятся четверо. Стриптизерша, примчавшаяся из Нью-Йорка в дубленке на голое тело и не строящая глупых иллюзий насчет своего места под солнцем (устроится официанткой; "Это временно?"; она усмехнется: "Нет"). Журналист, с мрачноватой иронией сочиняющий некрологи для "Таймс" (если покойный был геем, напишет, дескать, "был нелюдим"). Фотограф, которая вскоре прославится портретами заплаканных незнакомок. Наконец, врач-дерматолог - этот во время дежурства сидит в анонимном секс-чате и мечтает о жарких ночах.

Школьный курс физики утверждает, что противоположности неизбежно притягиваются. Так и герои "Близости", зацепившись однажды взглядами, не могут друг друга отпустить. Но время бежит (за полтора часа фильма пролетит года эдак три) и потихоньку фиксирует, что перед нами - пусть милые, но совершенно обычные люди. Чуть жадные, трусливые, лицемерные. Довольно жестокие - иногда. Посвинговав, красиво расставшись, но сумев отпустить свое, эти четверо плетут паутинку. Забыл, предала, изменили... Вроде тоненькую, а не выпутаться.

Будучи киноверсией пьесы обласканного Британией Патрика Марбера, "Близость" остается глянцевой штучкой: эдаким высокобюджетным спектаклем о сердцах четырех. Декорации - залитый солнцем Лондон, фотовыставка и разного рода квартирки, перманентно обсуждаемые в ракурсе "где кого". Четыре лица с афиши тоже нельзя не узнать. Это завсегдатаи светской хроники: Джад Лоу, главный мужчина-2004 по версии американского People; Джулия Робертс, $20 млн за роль; Клайв Оуэн, в прошлом году скакавший королем Артуром; наконец, Натали Портман - Матильда из "Леона" Бессона, хранящая неведомым способом все обаяние детства: припухлости, походку и манеру запрыгивать на любовника так, как седлала небритого киллера в свои 12 лет.

Однако, несмотря на гламур, "Близость" - картина безжалостная и к публике, и к немногим героям. Она - как удар лопатой или тот взмах топора, срубивший лохматую голову в финале "Храброго сердца". Здесь с плеч летят целых пять: четыре - на экране, последняя - зрителя, в зале. Препарируемая "Близостью" бытовуха любви - это слишком честно, слишком про всех - ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал. "Без правды, - замечают с экрана, - все мы животные". А пока тезис подкрепляется сценками ("забыл, предала, изменили..."), проверим себя на человечность: вспомним, много ли правды в нас.