Кто смел, тот и спел

Киноафиши любезно информируют, что "Призрак оперы" собрал по планете больше трех миллиардов долларов. Но внушительная эта цифирь относится лишь к театральной версии мюзикла; экранизация же с треском проваливается, и вот почему.

Они поют, Господи! Поют теноры и сопрано; поют по десять минут кряду в одной пышной декорации - поочередно перехватывая инициативу; поют частично своими голосами, а частично - заимствованными у дублеров; поют почти без остановки и так вдохновенно, как только могут петь профаны от мира музыки, рекрутированные под знамена самой прибыльной театральной постановки всех времен. Чудо и беда "Призрака оперы" в том, что никакой это не фильм и даже не мюзикл (там принято диалоги перебивать партиями - но не наоборот!), а именно опера: двухчасовая, феерически красивая, полная нахрапистых партитур, которая, пожалуй, должна проходить по ведомству музыкального обозревателя. Но кто мог это предвидеть (хотя не ждали же мы немого кино!), выдержать или критиковать? Поэтому к "Призраку оперы" надо быть просто готовым.

Экранизация нашумевшего мюзикла Эндрю Ллойда Веббера на сегодняшний день - это самая удивительная премьера сезона. Задуманная Веббером почти 15 лет назад еще на волне успеха сценической версии, картина долго ждала попутного ветра и, как брошенный на причале корабль, обросла положенным количеством историй. Гасли прежние звезды (своей супруге и приме Бродвея Саре Брайтман Веббер дал от ворот поворот сразу после развода) и зазывались новые (партию Призрака несколько лет репетировал Антонио Бандерас). Ненужные до поры декорации сдавались напрокат (одна из них фигурирует в "Бандах Нью-Йорка" Скорсезе). Режиссер Джоэль Шумахер, назначенный переиначивать мюзикл, составил столь пугающее портфолио, что теперь в сцене маскарада всякий зритель ищет артиста в костюме Бэтмена. В результате от романа-первоисточника Гастона Леро осталась совсем простая история: об уродливом гении (Джерард Батлер), что прятался в подвалах Парижской оперы и давал тайные уроки молодой хористке Кристине (Эмми Россум). Деятельность его щедро спонсировалась оперной кассой и поддерживалась имиджем душегуба, потому как скептиков он ловил за рукав и сбрасывал прямо на сцену. Но Кристину, расцветшую и распевшуюся, совратил породистый меценат (Патрик Уилсон). А несчастному Призраку только и осталось, что слать возлюбленной розы с трогательной черной лентой и истреблять сотрудников оперы.

Изложена эта драма языком оперной условности, при которой персонажи стараются не мельтешить и вообще меньше двигаться, чтобы не сбить голос. Герои иногда переходят на прозу, но диверсии оперативно пресекаются. Привезшая картину в Россию кинопрокатная компания поступила весьма мудро и не стала дублировать мюзикл устами звезд отечественной эстрады (как это было с "Чикаго"). Перевод дан субтитрами, которые пусть смущают своей неточностью, но зато песню не душат.

Если целлулоидную версию мюзикла и нужно смотреть, то именно так: без дубляжа и обычного попкорна, в тихом, интеллигентном зале, где соседи не испортят настрой зычным гоготом, когда заснеженное кладбище затянет бутафорский дымок, а замерзающая в белой накидке девица вдруг замечательно заголосит.

Но ваш автор видел "Призрака" дважды, везде - гогочут. Поэтому вопрос только в том, где бы такой зал найти.