Вокзал для своих
Кудрявый артист Том Хэнкс как минимум дважды обращался на экранах к России. В первый раз в "Изгое" Роберта Земекиса, когда он печатал шаг по Красной площади. Второй - в "Терминале" Стивена Спилберга, где Хэнкс сыграл выходца из Кракозии - мифического государства, где говорят по-русски, есть ГУЛАГ и КГБ.
В серой вязаной шапочке небритый актер Том Хэнкс стоит перед начальником безопасности нью-йоркского аэропорта Кеннеди и читает по мятой бумажке: "Желтое такси, пожалуйста. Отвезите меня в..." - а дальше многостопный адрес. Похожий на героя гайдаевской комедии, он на день прилетел из страны Кракозии и знает по-английски полдюжины слов. Но пока Хэнкс пересекал океан, на родине случилась революция; дипотношения с США порвались, паспорт превратился в пустышку; без паспорта нет визы, без визы нельзя в Нью-Йорк. Зато Хэнкс может переждать пару дней в терминале - многоэтажном муравейнике, где в телевизорах поют "Ай лав Нью-Йорк", и небоскребы вроде за стенкой - да не пройти.
Могучего деда Стивена Спилберга в последнее время престранно заклинивает: то он дуплетом снял фантазии о мрачном будущем ("A.I." и "Особое мнение"), а то всерьез ищет бреши в системе авиаперевозок. В "Поймай меня, если сможешь" Спилберг подробно исследовал схемы подделки авиабилетов. В "Терминале" он разыскивает дефекты изнутри: Хэнкс грызет дыры в отлаженной системе аэровокзала, втирается в доверие к персоналу и со свойственной кракозийцам смекалкой готовит народный бунт.
Выглядит революционер сомнительно: настолько, что в нем можно заподозрить сбежавшего политического лидера. Хваткий, пронырливый и подкованный в психологии герой Хэнкса наделен шпионскими навыками: может месяцами питаться галетами с горчицей, а попавшего в кадр контрабандиста (Валерий Николаев) парой реплик спасти от тюрьмы.
Но, несмотря на копящиеся вопросы (где остальные пассажиры рейса из Кракозии? Зачем Тому Хэнксу, прилетевшему в Штаты на сутки, большой черный чемодан?), детектива так и не случается. "Терминал" - это беззубая шутка про парня, который жил себе на аэровокзале, по утрам шастал в халате и флиртовал со стюардессой (Кэтрин Зэта-Джонс). И мессидж Спилберга не в политическом порыве, охватывающем прогнувшихся сотрудников терминала. Он в совсем другой сцене. Той, где растерянный Том Хэнкс переглядывается с камерой наблюдения номер 132 и плутовато ей улыбается: хитра же ты, Америка, но русские хитрей.
