Франко Дзеффирелли: "Фанни Ардан вошла в театр, и я сразу понял, что нашел свою Каллас"

В Москву вновь приехал легендарный режиссер Франко Дзеффирелли. На этот раз в рамках фестиваля "Черешневый лес" маэстро привез выставку своих театральных эскизов, макетов и костюмов. По своей экспозиции в Музее личных коллекций Франко ДЗЕФФИРЕЛЛИ водил обозревателя "Известий" Илью КУХАРЕНКО.

-Вы впервые приехали в Москву не в качестве кино- или театрального режиссера, а как художник. Что это за выставка?

-Вообще-то я учился именно как художник. Во Флорентийском университете. Это, знаете, там, где Давид Микеланджело. Простите (лукаво смеется). Так вот, я каждый день проходил мимо него, махал ручкой и говорил: "Чао, Давид!" А потом шел заниматься. Нас учили фантастические педагоги. Это не были известные художники, но они давали нам фундамент. Так что в принципе я могу считать себя живописцем. А потом была война, и я ушел в партизаны. Война изменила все. Я понял, что архитектура - это не мое. Потом я встретил Висконти, с которым стал работать как художник. Конечно, все, что я рисовал, было связано с театром или кино. Это не "чистая" живопись, и потому я счастлив, что могу выставляться в таком прославленном музее, где висят все импрессионисты, Матисс. Это здорово.

-Ваша режиссерская карьера в опере началась с "Золушки" Россини с Джульеттой Симионато, вы про нее почти не рассказываете...

-Тогда мне просто предложили в La Scala оформить "Золушку", а я настоял, чтобы отдали и режиссуру.

-Симионато не сопротивлялась?

-Нет, что вы. Она была прекрасна. Она и сейчас прекрасна.

-Она жива?

-Да, и в превосходной форме - шутка ли, девяносто четыре (как раз сегодня. - "Известия"). Мы недавно общались - она приезжала ко мне на несколько дней. Стройна, причесана, лицо - восхитительное. И заметьте - ни одной подтяжки.

Но что касается режиссерского дебюта, то это не совсем так - я уже ставил оперы как режиссер, правда, в студенческом театре Музыкальной академии в Сиенне, но певцы там были превосходные.

-Это правда, что в "Тоске" 1964 года вы заставили Каллас убивать на сцене Онассиса?

-(Смеется.) Да, было такое. Мы работали с Каллас до того много раз - четыре, наверное: "Турок в Италии", "Травиата" и "Лучия" в Далласе, "Норма" в Париже. И Тоску она уже пела лет пятнадцать к моменту нашей постановки. И вот она села со мною за стол, подперла лицо руками и довольно издевательски спросила: "Ну и что ты думаешь про эту Тоску?", явно желая меня смутить. Я стал что-то рассказывать и постепенно выложил ей свою идею, что Тоска убивает Скарпиа не столько потому, что он злодей, сколько из-за того, что она очень боится в него влюбиться, испытать очень интенсивное чувство. Знаете, они же оба (и Каллас, и Онассис) были греками, а для них любовь и ненависть - не противоположные чувства, а скорее родственные. К тому же Тито Гобби, который пел Скарпиа в той лондонской премьере, он вовсе не был уродом. Он играл очень холеного, надушенного, эффектного мужчину, который дотрагивался до женщины именно как до женщины, так, что она вздрагивала (показывает). Мария сказала: "Хм, это интересно, а как ты видишь самого Скарпиа - что это за человек?" И тогда я вдохнул, выдохнул и сказал: "Мария, ты его знаешь - это Онассис". А она (здесь маэстро стал фыркать и вертеть головой, показывая ее реакцию)...

- Почему вы практически не меняете цвета и фасоны платьев всех ваших Травиат и Тосок?

- Это неправда. Просто в "Тоске" эти цвета и фасоны уже стали традиционными. Но Каллас иногда надевала черное платье во втором акте - как в фильме Callas Forever, а на том известном плакате с подсвечником она в пурпуре...

- Я знаю, что сначала вы отвергли Фанни Ардан в качестве претендентки на роль Каллас в фильме Callas Forever…

- Кто вам сказал? Просто сначала я предложил эту роль Терезе Стратас - замечательной греческой певице, с которой я делал фильм "Травиата", еще "Паяцев", "Богему". Мы сняли несколько проб, и они оказались феноменальными. Она была до мурашек похожа на Марию - одно лицо. Но в какой-то момент Тереза подошла ко мне и сказала: "Франко, извини, я испорчу фильм. Понимаешь, ты не должен просить актрису (прости меня за то, что я себя так называю), но все-таки нельзя, чтобы одна актриса претендовала на лавры другой, если они работали в одном жанре. Пусть это будет кто-то не из оперного мира, не певица, тогда у нее не возникнет такого комплекса". И тогда я стал искать. Больше всего внимания я обращал на тех актрис, которые играли "Мастер-класс", - вы наверняка знаете эту ужасную, но очень успешную пьесу. Правда ужасную. И мое внимание привлекла Фанни Ардан, которой я позвонил с просьбой встретиться. Дальше все развернулось неожиданно - я думал, мы встретимся с ней в Париже, когда я туда приеду, в такой чопорной обстановке. И вдруг она неожиданно появилась у меня на репетиции "Аиды" в Италии, буквально через два дня после звонка. Она вошла, и я сразу понял - я нашел свою Каллас. В ней было много от Марии, именно с ментальной точки зрения, - она могла думать как Мария, к тому же она в самом деле на нее похожа. Ну вы же видели фильм. Это не интерпретация - это реинкарнация.

- Хорошо, а теперь можно вопрос про Гибсона?

- Про этот ужасный фильм - нет. Я уже много сказал про него, и потом, я не хочу лишний раз обижать своих коллег. Он ведь играл у меня в "Гамлете"...

- Да я, собственно, про Гамлета и хотел спросить. Скажите честно - вы ставили этот фильм "за" Гамлета или "против", он положительный герой или, напротив, разрушитель?

- Это сложный вопрос. Пьеса-то ведь великая. Я просто хотел, чтобы Гамлет был настоящим датским принцем: чтобы он владел мечом, фехтовал - вы же видели эту сцену дуэли, как они дерутся! Это, вероятно, лучшая дуэль во всех фильмах про Гамлета. Гибсон очень хороший актер - он замечательно произносил текст, был очень выразителен. Разрушитель? Но ведь это же проблема его взаимоотношений с матерью. Она ведь очень молода - и была совсем девочкой, когда родила Гамлета. Он был для нее как кукла, с которой она играла. А он вырос и явно стал чувствовать в ней женщину. Это как в "Дон Карлосе" у Верди - когда инфант влюблен в свою мачеху, которая раньше была его невестой, а затем стала женой короля Филиппа. В этом вся проблема: конечно, Гертруда не убивала отца Гамлета, но она вышла замуж за убийцу - это обычная королевская история. Гамлет фантазирует и ревнует, поэтому он так грубо отсылает Офелию.

Здесь маэстро, явно устав стоять у парапета, довольно жестко прекращает интервью и прощается, но затем он совершенно неожиданно поворачивается и говорит: "Нет. Пойдем, я покажу тебе выставку". И, опираясь на специальную тележку-каталку (наследство тяжелой инфекции, занесенной при операции на бедре), он начинает экскурсию.

- Вот это настоящее платье Каллас из "Турка в Италии" - это вообще ее павильон. А здесь - памятник, который мы собираемся поставить ей в Милане.

- Это вроде бы "Медея"?

- Нет, это собирательный костюм. А еще здесь ее фотографии с "Нормы" в Париже.

- Это там, где был скандал с .....................Косотто?

- Стерва! Каллас в тот вечер пела удивительно - зал стоял на ушах. Конечно, в те времена голос ее был не в порядке, уже не было той колоратуры, но это все равно был шедевр. Сначала ее партнершей была Симионато, на которую я, собственно, и ставил эту "Норму", а потом, в последних спектаклях пела уже Фьоренца Косотто. И они договорились, что возьмут вместе верхнее "до", держась за руки, и когда Каллас больше не сможет держать ноту, она сожмет руку - и они прекратят вместе. Но Косотто ради собственного успеха держала ноту так долго, что Каллас даже отошла в сторону и зааплодировала. Поэтому я больше никогда не работал с ........................Коссотто.

А вот здесь висят мои "Паяцы"...

- Вы же яростный противник всяких перестановок во времени - а здесь, я смотрю, фашисты, середина или конец 30-х. Почему изменили собственному кредо?

- С Леонкавалло это можно делать - это история современная, ее в буквальном смысле взяли из газет. Это ХХ век, я лишь чуть-чуть сдвинул время. А вот совсем недавно я поставил тех же "Паяцев" в Штатах уже совсем в 2003 году. И вышло замечательно... Но вот с "Травиатой" такого делать нельзя. Эта история могла случиться только в том обществе.

- Погодите - но ведь даже ваш учитель Висконти поменял время "Травиаты" на 90-е годы XIX века.

- Да, поменял. Это тоже было поставлено для Каллас. Но в те годы нечто подобное еще могло произойти.

Дальше маэстро Дзеффирелли идет по трем небольшим залам и только перечисляет, понимая, что одни фамилии премьеров и примадонн и названия говорят за себя: "Кармен" и "Сельская честь" с Доминго и грандиозной Образцовой, "Травиата" - фильм (машет рукой в сторону самого красивого, черного с соболями платья Стратас из сцены бала), "Три сестры" (это говорит по-русски, с раскатистым "р") - мой театральный дебют в 1952 году" - на эскизе спектакля Висконти, в котором играл молодой Мастроянни, совершенно аутентичные русские березки и настоящая деревенская усадьба с каменными воротами в сад.

- Скажите, а от проекта по "Божественной комедии" Данте, которую вы собирались ставить с ансамблем Игоря Моисеева, остались какие-то эскизы? 

 - Странно, что вы об этом помните. Нет, к сожалению, тогда ничего не вышло. А жаль.