Питер ГРИНУЭЙ: "Мы все любим рассматривать обнаженные тела"

Один из звездных гостей московского кинофестиваля английский режиссер Питер ГРИНУЭЙ встретился с российскими журналистами. После пресс-конференции, посвященной его новому фильму, а точнее, первой части девятичасового фильма "Чемоданы Тульса Люпера", он ответил на вопросы корреспондента "Известий" Антона КЛЮЕВА. - История XX века, которой вы посвятили свой новый фильм, строится исключительно на цифре 92: 92 актера, 92 чемодана главного героя, 92 DVD, 92 эпизода... Почему? - 92 - это номер урана в таблице Менделеева. И я, пытаясь преподать урок истории через свое видение, выбрал именно этот элемент как символ прошедшего века. Уран - это атомные технологии, которые заставляют весь мир держаться подальше от глобального выяснения отношений. Уран - это, на мой взгляд, главное открытие века. История вымышленного Люпера - это манифест, обращенный в будущее. - Вам не кажется, что премьера вашего фильма в России состоялась не очень-то выигрышно? В первую очередь, как мне кажется, было выбрано неудачное время показа - почти полночь, когда зритель уже через силу пытался воспринять смысл происходящего на экране... - Ерунда! Я, конечно, видел, что десятки зрителей покинули зал, не досмотрев фильм и до половины, но меня это нисколько не удивило. Мое кино - не массовое кино. Не все понимают меня. И это смысл моей работы. Мое поколение привыкло к старому, доброму кино. Но где оно сейчас? Его практически не показывают в кинотеатрах, в кино теперь ходят, чтобы посмотреть на спецэффекты. Я это, в отличие от многих режиссеров, понял еще лет десять-двенадцать назад и стал использовать на полную катушку все новые технологии. Поэтому мое кино такое насыщенное. Я никого не заставляю смотреть мои фильмы. При этом я был очень удивлен, что меня настолько хорошо знают в России. Представляете, в Сибири есть мой фан-клуб! Однажды я сидел в Интернете и на одном сайте увидел несколько вопросов и откликов из России по моим фильмам. Большая их часть была из Сибири. Даже не знаю, как это можно объяснить. - В новом фильме вы не изменили своему стилю. С первых же кадров -- обнаженные тела, насилие... - Вся жизнь в этом мире строится на любви, сексе, насилии, деньгах и смерти. От этого никуда не денешься. Что касается подачи материала, то я и в "Чемоданах" не стал уходить от своего фирменного стиля - а зачем? Как сказал однажды Николас Кейдж, если ты изменяешь своему фирменному стилю на 20 процентов, будь готов, что потеряешь 80 процентов аудитории. Мне эта фраза очень запала в голову. А обнаженные тела... Так ведь это красиво, и ничего плохого, предосудительного в этом нет. Посмотрите на изображения Иисуса Христа - он же везде изображен обнаженным. А кроме того, так уж устроена человеческая природа: мы все, признаемся в этом или нет, любим рассматривать обнаженные тела! В это есть своя эстетика, свое очарование, своя тайна. Все актеры, которых я отбираю, заранее знают мои требования: в любой момент раздеться перед кинокамерой. Актер должен быть уязвимым. Быть таким, как в жизни. Настоящим! - Вы считаете себя оригиналом, эстетом? У вас есть свой путь в творчестве? - Я вполне адекватно отношусь к своему творчеству. Я не оригинал, но я не для масс. Это я осознаю и что-то исправлять не собираюсь. Все нынешние хиты вроде "Гарри Поттера", "Властелина Колец", "Матрицы" - это не более чем циничная практика быстрого зарабатывания денег и дешевой популярности. Мне это не нужно и мне это чуждо. А свой путь я, несмотря на возраст, продолжаю искать. И в фильмах стараюсь создавать новые, незатасканные, не узнаваемые сразу образы. Это мой принцип.