Дипломатический дебют "бразильского Альенде"

Из Давоса, где Лула своим выступлением на Всемирном экономическом форуме произвел настоящий фурор, он отправился в Германию, а оттуда - во Францию. Главным лейтмотивом выступлений в Париже стала критика США, вернее, их "протекционистской политики" в создании зоны свободной торговли "от Аляски до Огненной Земли". А в Берлине лидеры Германии и Бразилии нашли общий язык, договорившись поддерживать претензии обеих стран на получение мест постоянных членов Совета Безопасности ООН. За перемещениями Лулы следили все - и сами европейцы, и латиноамериканцы, и США. Ведь европейское турне - первое посещение Старого Света Лулой после избрания на президентский пост. В Давос - первый пункт остановки в Европе - Лула прибыл из Порту-Алегри, где проходила альтернатива Всемирному экономическому форуму - Всемирный социальный форум. До Лулы ни один глава государства не осмеливался столь откровенно поддерживать антиглобалистов. Для бразильского же лидера это была прекрасная возможность лишний раз продемонстрировать свою независимость от Вашингтона, символа глобализации. Покидая Порту-Алегри, Силва пообещал антиглобалистам "отстаивать в Давосе идеи справедливости". Обещание он сдержал - выступая в Швейцарии, Лула призвал развитые страны создать Всемирный фонд борьбы с бедностью. После давосского выступления Лулы стало ясно: президент сделает все, чтобы показать Западу - Бразилия больше не будет играть роль "спящего гиганта". В качестве дипломата бразильский президент выглядит неплохо, признают европейцы. И все же главное его достижение на этом поприще - не предложения, прозвучавшие в Давосе, а создание "Группы друзей Венесуэлы", призванной стать посредником между Уго Чавесом и оппозицией. Именно по инициативе Лулы - одного из главных союзников венесуэльского президента - был создан этот механизм. Для бразильского лидера создание группы было делом чести -- он хотел продемонстрировать США, кто в латиноамериканском доме хозяин. "Его цель - показать, что Бразилия собирается взять на себя в Латинской Америке роль лидера, что она будет проводить внешнюю политику исходя из собственных интересов, а не беспрекословно выполнять все требования Вашингтона", - считает Стивен Хабер из Института Хувера при Стэнфордском университете. Сам Лула эти утверждения, как истинный дипломат, опровергает. Более того, он называет Буша "союзником". В подтверждение своих "добрососедских намерений" Силва отправился в Вашингтон, встретился там с Бушем и пригласил американского президента приехать в Бразилию с ответным визитом. Правда, в ответ из Вашингтона далеко не всегда звучат столь же благосклонные заявления. Так, председатель комитета по международным делам палаты представителей Генри Хайд назвал Лулу "опасным прокастровским радикалом" и намекнул, что бразильский президент может присоединиться к "оси зла" на латиноамериканском континенте наряду с Уго Чавесом и Фиделем Кастро. Масла в огонь подлил неожиданный демарш нового министра науки и технологий Роберто Амарала, заявившего, что Бразилия может начать разработку собственной ядерной программы. "Мы не должны отвергать никакую форму научных знаний, в том числе и ядерную", - сказал Амарал. На фоне событий вокруг Ирака и КНДР эти слова прозвучали зловеще. Американцы отреагировали немедленно. Группа конгрессменов направила Бушу письмо, в котором говорилось, что заявление бразильского министра "порождает вопрос: куда может завести внешняя политика при президентстве Лулы?". Заодно вспомнили и то, что сам Силва во время предвыборной кампании вовсю критиковал Договор о нераспространении ядерного оружия как "удовлетворяющий исключительно интересам США и других государств, уже обладающих оружием". "Если кто-то требует от меня разоружиться и обороняться рогаткой, но при этом сам держит в руках оружие, что в этом хорошего?" - говорил Силва. Тревога оказалась ложной. Буквально на следующий день президент разъяснил заявление Амарала, заверив: оно "не является выражением официальной политики правительства", а все разработки в ядерной области ведутся "исключительно в мирных целях". Но в Вашингтоне не успокоились. За время предвыборной кампании Лула успел напустить на США больше страха, чем мог себе представить. Тогда о Луле в Вашингтоне говорили не иначе как о новом Сальвадоре Альенде. Больше всего боялись, что в условиях экономического кризиса одним из его первых шагов станет отказ от выплат по долгам международным финансовым организациям. Но Лула дефолт объявлять не стал. Латиноамериканские рынки, переживавшие в прошлом году тяжелейшие времена, несколько успокоились. С начала этого года бразильский реал укрепил свои позиции по отношению к доллару на шесть процентов (за прошлый год он упал на 35 процентов), курс ценных бумаг на фондовой бирже "Бовеспа" в Сан-Паулу достиг самого высокого уровня с июня прошлого года. Все это дает бразильскому президенту надежду на то, что на переговорах с МВФ, намеченных на февраль, ему удастся добиться предоставления 30-миллиардного кредита, о котором договаривалось еще предыдущее правительство. "Судя по всему, Лула будет идти левоцентристским курсом, который сочетает неолиберальные реформы с сильной социальной составляющей, - говорит "Известиям" ведущий научный сотрудник Института Латинской Америки Эмиль ДАБАГЯН. - Один из факторов победы Лулы - выбор в качестве вице-президента предпринимателя Хосе Аленкара, который обеспечивает ему поддержку крупного капитала. В коалиционное правительство наряду с соратниками Лулы по партии вошли представители других политических направлений, в том числе его бывший соперник Сиро Гомес, занявший пост министра национальной интеграции. Ключевые посты в экономическом блоке заняли либералы-рыночники. Например, Энрике Мерелес - бывший директор Бостонского банка - стал руководителем Центрального банка. Лула пользуется доверием (пока, во всяком случае) МВФ и Всемирного банка. Все это вселяет надежду, что бразильский лидер не будет делать резких движений, которые могут привести к экономической и политической дестабилизации. Так что Лулу нельзя квалифицировать как левого политика, тяготеющего к Фиделю Кастро или Чавесу". Однако Лула праздновать победу не торопится. В обращении к народу по национальному телевидению он предупредил бразильцев, что их "ждут тяжелые времена". "Не исключено, что за первые четыре года я не смогу в полном объеме выполнить все предвыборные обещания", - откровенно признался президент.