Осуждены убийцы Саши Панакова и Маши Добреньковой

В четверг Московский областной суд вынес приговор по делу об убийстве Александра Панакова, внука председателя совета директоров компании "ЛУКОЙЛ", и Марии Добреньковой, дочери декана социологического факультета МГУ. 29 декабря прошлого года они были зверски убиты группой солнцевских подростков с целью завладения автомобилем. Родственники убитых требовали для подсудимых не существующей в России смертной казни. Гособвинение запросило Владимиру Лосеву, Таиру Джафарову и Игорю Махову пожизненный срок, а Кириллу Палескову и Василию Чувашову - по 25 лет. Учитывая влиятельность родственников убитых, все ожидали, что так и будет. Но суд приговорил убийц к срокам от 18 до 21 года строгого режима с конфискацией имущества. Главный организатор преступления Константин Пеливанидис до сих пор числится в федеральном розыске. Суд начинался как самый обычный суд - с опозданием на сорок минут. Зал набит до отказа. Справа от судейской трибуны и прямо напротив клетки со скамьей подсудимых сидят Владимир Добреньков, Валерий Грайфер и другие родственники погибших. В зале на первых трех рядах - друзья и сослуживцы. За ними - родственники и близкие подсудимых. Много молодежи. По лицам легко можно было отличить, кто с чьей стороны. Чтобы ввести подсудимых в зал, всех, кроме родственников убитых, попросили выйти. Толпа заполнила всю лестницу с четвертого по первый этаж. На площадке стояли мешки с каким-то мусором. Чтобы не снесло толпой, многим пришлось сесть на них. - Я и не знала, что наши суды имеют такой убогий вид, я их только по телевизору видела, - вздохнула женщина в хорошей шубе. - Хоть бы эти мешки убрали. Все же дело не совсем обычное. - А вы позовите сюда вашего олигарха, пусть постоит вместе с нами, - огрызнулась сестра одного из подсудимых. - Может, тогда и даст денег на ремонт. Открыли дверь, мимо женщины в шубе из соседнего судебного зала сквозь толпу вывели двух пьяных. Потом пристав излишне командным голосом пригласил в зал прессу, затем друзей и знакомых погибших, потом родственников подсудимых. Для последних места хватило не всем, что вызвало громкий, но непродолжительный протест с задних рядов: "Добреньковских пустили, а мы что - не люди?!" Приговор читали полтора часа. Перед заключительной частью был объявлен десятиминутный перерыв. Подсудимые за решеткой разделились на две компании: Палесков, Лосев и Джафаров о чем-то разговаривали и даже улыбались, Чувашов и Махов молча сидели в другом углу, лица у них были серьезные. - Сказал же не ходить туда, не ясно, что ли! - один из двух людей в штатском выводил журналиста за локоть из той половины зала, где сидели родственники погибших. - Нельзя с ними разговаривать. - Тут командуют судебные приставы, - не унимался журналист. - Они в форме. А вы кто - телохранители, что ли? - Что ли! Когда судья начала называть сроки, зал замер. - ...Кириллу Палескову назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 11 лет с отбыванием в колонии строгого режима... Родственники Саши Панакова и Маши Добреньковой обомлели. Но через секунду оказалось, что это наказание лишь по одной из трех статей. Общий срок Палескова - 19 лет (плюс принудительное лечение от наркозависимости). Лосеву - 20 лет; Чувашову, учитывая его явку с повинной, - 18 лет; Махову - 20 лет; Джафарову, у которого на момент преступления была непогашенная судимость, дали 21 год. Покинув здание суда, отец кого-то из них подошел к телекамере и показал крупным планом: "фак". Валерий Грайфер в окружении охраны молча прошел мимо журналистов, сел в машину и уехал. Вышли адвокаты подсудимых. Они сказали, что еще не приняли решение, будут ли обжаловать приговор. Самым последним, спустя минут двадцать, вышел отец Маши - Владимир Добреньков. За ним выстроились работники факультета с маленькими бумажными плакатами: "Позор", "Преступление в зале суда", "Ваш суд - социальное зло". - Я писал президенту письмо с просьбой назначить им смертную казнь, - сказал Владимир Иванович. - Президент не ответил. Я надеялся хотя бы на ту высшую меру наказания, которая действует в нашей стране, - пожизненный срок. За жизнь Саши Панакова и моей дочери эти люди, нет, эти нелюди должны были отдать свою жизнь - в той или иной форме. Сейчас им нет еще 20 лет. Когда они выйдут на свободу, им не будет еще и сорока, а скорее всего им дадут условно-досрочное освобождение, и они выйдут на свободу тридцатипятилетними молодыми людьми. Государство оставило им жизнь. Я считаю этот приговор несправедливым. Я буду следить за судьбой этих людей, мне она небезынтересна. - Вы будете подавать апелляцию? - В этом нет смысла. Верховный суд не может ужесточить наказание, он может лишь вернуть дело на доследование. А это еще один год мучений. Я их не выдержу.