ЛАБИРИНТ

Легенда Рассказывают одну историю, которая кажется невероятной. Но в стенах самого рынка понимаешь, что в этом пространстве нет ничего невозможного. Говорят, однажды на Черкизовский рынок пришел человек купить какую-то ерунду вроде войлочных стелек. Он знал, что здесь они самые дешевые, всего по десять рублей. Постепенно в поисках этих стелек он уходил все дальше в глубь рынка. И его начали одолевать соблазны. Одну за другой он покупал разные вещи, не имевшие ничего общего со стельками, кроме выдающейся дешевизны. Так он потратил все свои деньги и к тому же заблудился. Когда он спрашивал у продавцов, как выйти с рынка, они неопределенно махали рукой: "Виход там!" Но, как он ни устремлялся в указанном направлении, выхода не было нигде. Он снова и снова возвращался в те точки, что уже не однажды проходил. Златозубые продавцы, видя его опять, хохотали и показывали на него пальцами. Совершенно отчаявшись найти выход, человек прикорнул где-то за коробками. И хотя к определенному часу закрытия рынок должны все покинуть, говорят, это правило соблюдается не слишком строго... А может, его просто не заметили. И поскольку за стенами рынка его ничто не удерживало, он так и остался там жить. Навсегда. Рынок дает ему какую-то работу, одевает его и кормит. Трудно сказать, насколько эта история правдива, поскольку все сразу указывают, что зимой жить на рынке как минимум холодно. Однако нам рассказал ее один из рыночных охранников, который, как почти и все, с кем нам довелось общаться, не хотел раскрывать свое инкогнито. Когда же мы стали просить у него доказательств, он произнес лишь одну фразу, отражающую мистический смысл самого понятия "рынок". Он сказал: "Это - рынок, и значит, здесь может быть все". Система координат Формально каждая точка рынка имеет свои координаты: ряд, обозначаемый буквой, и номер места. Возможно, такая адресная структура осталась еще с тех незапамятных времен, когда рядов было не больше, чем букв в алфавите. Но с тех пор все радикально переменилось. Рынок растет и растет. Со всех сторон что-нибудь пристраивают. Кажется, сейчас для таких обозначений потребовался бы уже китайский алфавит с его тысячами иероглифов. К тому же ряды перетекают один в другой, внезапно изгибаются, идут в обратном направлении... Заблудиться легко - выйти гораздо сложнее. Чтобы оказаться в нужной точке, необходимо прожить эту рыночную жизнь. Приезжающие за товаром из российских городов говорят, что есть одно правило удачной покупки - никогда не говорить: "Куплю на обратном пути". Потому что на обратном пути ты уже не найдешь это место, сколько ни ищи. Рынок четко поделен на секторы национального влияния, и по этому же признаку делится ассортимент. Как хохочут менты, есть азеры и азии. Азии - вьетнамцы и китайцы - торгуют вещью тонкой: женским бельем и кожаными куртками, которые расползаются по швам в момент передачи денег продавцу. Но все это намного дешевле, чем у кавказцев. Поскольку те работают с цивилизованной страной - с Турцией. Цены соответственно выше, но ведется формальная борьба за качество. Продаются многие вещи "ночного производства". То есть производит, скажем, турецкая фабрика днем вполне официальный "Hugo Boss", а ночью те же самые люди на тех же самых станках под той же маркой работают на московские рынки. Блуждая этим лабиринтом, нельзя ориентироваться даже по солнцу: рынок кроют. Вроде бы от дождей. Покатые белесые крыши, точно в инопланетных комплексах "Секретных материалов". Во время последних ливней какая-то крыша развалилась на составляющие. Обрушилась под тяжестью скопившейся воды. Тем, кто случайно оказался там, пришлось не выходить - выплывать. Когда жарко - внутри парник. Изучая местность, мы проходили сквозь ряды белья, носков, обуви... Прошли сквозь ряды азиатской кухни, удушающие запахи специй преследовали нас еще долго, когда мы уже выбрались оттуда, и остались на нашей одежде. Возможно, то, что мы нюхали, - это и была легендарная жареная селедка. Но проверить это у нас уже не было сил. Мы поняли, что заблудились. Мы оказались в самых азиатских рядах, где почти никто не знал русских слов, кроме "пьять", "дьесят" и далее. Некоторые, торгуясь, рисовали цифры на бумажках. Бальшая Дарога Но тут мы услышали:"Да-арогу! Да-арогу! Бальшая телега!" И устремились на голос. Кто бы ни выкрикивал это, слова были русскими. Кричал, конечно же, "тележечник". Возможно, это были единственные слова по-русски, которые он пока выучил. "Тележечники" - младшие братья, сыновья и племянники. Они приехали осваивать семейный бизнес. Если бы они знали русский, их поставили бы торговать вместе с отцами и дядьями. Пока они осваиваются. - Ишяки! - говорит о них Амир. Слово "ишаки" он произносит именно через "я". Он владеет несколькими точками на рынке. Мы попытались узнать у него дорогу, а он оказался рассказчиком: - Я начинал, тоже ишяком был... Смотрел, учил... Где купить, к кому обратиться... Правильно смотреть учился. Продавец должен в глаза смотреть, да... И улыбаться! Вот вам приятно со мной разговаривать, да? Я потому что улыбаюсь вам. Но веду себя с достоинством. Это важно. Потом, па-русски хорошо говорю. Эта покупатель думает, что я тарговец. А я - бизьнесмен. Ви, русские, хотите, чтобы я, хачик, знал свое место. А я знаю. Я свой бизьнес делаю. У меня организация труда. Если я не заставлю их работать - не будет бизьнеса. - И как же вы заставляете их работать? - Я премии даю, кто продал много. А что, фотографировать меня хотите? - Ну да, для репортажа! - А не надо! Чтоб налоговия служьба ко мне пришла с журналом вашим: "Вот, Амир, твой фото? Налоги плати!" - Амир, мы от газеты, от "Известий". А вы налоги не платите? - Пачему не плачу? Плачу! - радостно улыбается. - Процента три плачу. Старым стану, работать не смогу - государство пенсию заплатит. Четыреста рублей. Услышав цифру, "ишяки" хохочут. Амир тоже. Несмотря на то что "ишяк" - одна из самых низких ступеней рыночного сообщества, пользуются покровительством сильных рынка сего они на равных со всеми. Правило "один за всех и все за одного" исключительно соблюдается под этими белесыми крышами. Однажды один из них серьезно задел какую-то девушку и сломал ей палец на ноге (официального диагноза не было, конечно, но по версии свидетельницы, торговавшей рядом Антонины Федоровны, бывшей учительницы природоведения, - все-таки сломал. Иначе из-за чего было поднимать такой крик?). Тогда стоявший неподалеку кавказец в приличном костюме послал к девушке мальчишку, чтобы спросить, сколько ей надо дать денег, чтобы не звать охрану. Та, ошалевшая от всех переживаний, с ходу сказала: "Десять тысяч!" А кавказец достал из кармана пиджака толстенькую "котлету" пятисоток, отсчитал двадцать, дал ей в руку и сказал: "Сейчас этот "ишяк", который виноват, на своей тележке отвезет тебя и посадит в такси. Но если поднимешь скандал, он тебе еще что-нибудь сломает". Обомлевшая девушка послушно села на тележку и уехала. Антонина Федоровна, продающая огромные шифоновые платки-парэо, которые она берет на реализацию тут же, на территории рынка, на оптовой точке, говорит, что хотела бы, чтобы ей тоже что-нибудь сломали за десять тысяч. С платков она имеет двести пятьдесят рублей в день максимум, а нужно кормить сына-студента и дочку-школьницу. Зато все вещи для них она здесь же добывает со скидкой, если где залежался какой товар. Для детей иногда отдают непроданные шоколадки и пирожки. Антонину Федоровну жалеют, уважают и называют "учительницей": "Эй, учительница, падхади, будем Леньке штаны сматреть!" Минотавры У всякого лабиринта должен быть свой Минотавр, пожирающий девушек. Вот, скажем, рассказывают много баек о кавказских мужьях, эксплуатирующих своих жен. Чтобы подтвердить легенду, мы очень быстро нашли даму, которая жаждала рассказать свою поучительную историю. - Тю-ю, - сказала дородная Катя, когда я показала ей удостоверение "Известий". - Статью, что ли, писать будете про меня? - Вокруг нас собираются соседки. - Вот-вот, напишите! Пусть люди знают... Я вот сюда девкой приехала в девяносто третьем году. И прям тут, на рынке, и познакомилась с Тимуром. Ну, то-се... А он торговал. Вот вышла за него замуж. И что? Представляете, паспорт забрал, а меня выпер на рынок вместо него: работай! Теперь он, типа-а, босс, а я - батрачка. "Вот она, настоящая драма! - подумала я. - Невольничьи порядки". Но тут захохотали соседки: "Это ты-то батрачка? Сама ездишь на нем, как на тракторе, а он бегает - прям как не хачик, а обычный наш мужик-тряпка! Вон на тебе золота сколько, как на Ларисе Долиной прям! И вообще повезло тебе с мужиком, не надо тут перед корреспондентами сиротинушку из себя корчить! Не пьет, не дерется, спокойный! Все в семью тащит". - Тоже мне, трактор нашли! - взвивается Катерина, - я на этого трактора пашу тут, бегаю, а он только... Вот под вечер придет, дэньги, понимаешь, считать... Ну да, квартиру купили, вот мебель тоже... Но все моим потом полито, все денежки! Но тут проходит мимо молодой парень, очевидно, тащит со склада недостающий размер чего-то, и весело кричит столпившимся женщинам: "Что зубы скалите? Работайте давайте! Всех покупателей распугаете смехом своим! Не, женщину ставить - товар губить!" - Почему? - удивляемся мы. - Женщина ничего продать не может, да... вот если вы ко мне подойдете эту дубленку смотреть, вы без нее не уйдете. Если без нее - значит, с чем-то еще. Если без всего, значит, я ухожу, мне не место на рынке! А эти курицы только языками бе-бе-бе! Похоже, что кавказские мужья, которыми пугают заневестившихся девчонок, на минотавров не тянут. Однако был, говорят, такой тип... Валька Цыган. Он когда-то организовал для рынка поставку девочек. Торговцы, почти всю жизнь проводящие на своем рабочем месте, привыкли получать все, что нужно для жизни, прямо на рынке. Чай, кофе, шаурму принесут. Если мобильного нет, то, когда мимо пробегает парень с колокольчиком в руке, нужно его подозвать, и он даст тебе трубку радиотелефона. Одежду рядом подошьют, если что. А девочек приводили прямо на место работы. Практически на каждой точке есть отделение для переодевания. Задергивается шторка. Все очень просто, да и стоило, с сожалением говорят продавцы, всего ничего. Но в какой-то пьяной драке Цыгана-Минотавра зарезал какой-то столь же пьяный Тезей. "С тех пор с девочками стало сложнее, - говорят. - И главное, дороже. Где он тех брал, таких дешевых и хороших?" Талант был у человека. Врата и жертвы С помощью доброжелательных подсказок мы все-таки оказались у выхода. С оттоптанными ногами, рукавом, измазанным в чьей-то растаявшей помаде, за спиной мы услышали: "Сынок, ты хоть доволен покупками?" "Да, мама, я никогда не думал, что люди могут так жить. Так весело!" - невпопад отвечал ей мальчик лет десяти. Людям весело. Вместе с работой они выбрали образ жизни. Совсем другой жизни, кипящей, клокочущей, затягивающей. Грустно и неинтересно лишь тем, кого эта жизнь затягивает против их воли. Тем, кто вынужден соседствовать с рынком. "У нас большая созидательная работа, - говорил нам Сергей Павлович Барчугов, директор физкультурно-оздоровительного предприятия "Измайлово", - у нас же тут филиал музея ВВС! Ставка Сталина! А они душат нас. К нам же дойти невозможно, кто захочет идти мимо этого рынка... Двадцать тысяч человек против нас! Вы поднимитесь на трибуны нашего стадиона, наверх - посмотрите, ведь они застроили все пространство вокруг нас..." Мы поднялись на самую верхнюю точку трибун. С нее хорошо было видно, как рынок окружает стадион... Со всех сторон шла стройка: достраивали еще ряды.